Страница 5 из 12
Следующим утром я проснулся уставшим, списал это состояние на трату сил для ритуала. Однако уже за завтраком испытывал невообразимые чувства: хотелось бегать по комнате и улыбаться каждому встречному. Когда я смотрел на Ингрис, то видел сдержанное величие, без признаков бесноватого счастья, сметавшего любые условности. Вызвал Тансали, который пошагово воспроизвёл формулы ритуала, рассчитал направление установленной связи и сделал неутешительный вывод: чувства Ингрис ко мне далеки от пламенных, и богиня перенаправила желанную мне связь на иной объект. Тансали смог установить, где именно находилась женщина, чувства которой я стал переживать. И я напросился в гости в Исильфгард, не представляя, кого Иштар выбрала моим ориентиром добра…, – он замолчал и посмотрел на меня так, словно я уже сейчас неоправданно долго медлила с мольбами о прощении.
Очевидно от того, что я не упала на колени и не покаялась, его рот стал тонкой линией в очередном порыве недовольства мной, а голос переполнился ядом иронии:
– Мой жизненный ориентир висел на стене и матерился! Я поверить не мог, что богиня сыграла со мной такую шутку. Дважды проверил, посылая ослабленные, атакующие заклинания и дважды почувствовал страх и боль чуждые мне ранее. Когда сомнений больше не осталось, я пошел на сделку с твоими родителями.
Богиня сыграла на благородстве Ингрис. Моя бывшая невеста перед страхом смерти не призналась бы, что давно и страстно любит моего брата. Она безропотно согласилась выполнить обещание, данное её родителями. Иштар использовала её глубокие чувства как зеркало, исказившее цель ритуала. Видимо, метамаг ещё и самый удобный объект для любого рода заклинаний. Моя магия, приумноженная участием богини, устремилась к тебе, разрушила связь источника и паразита, сосущего твою энергию. Поэтому ты выросла в ту ночь. И ты стала такой, какой была бы, если бы не питала собой другое существо.
Я пообещал искать способы разрушить связь, а не лишать тебя магии сразу же, чтобы избавиться от последствий неудачного эксперимента. Взамен получил необходимое: контроль над событиями твоей жизни, иначе непредсказуемость чужих эмоций довела бы меня до срыва. Твой отец был обеспокоен статусом гостьи, тогда я предложил ему провозгласить тебя Гран Синта-Маат.
Ты отнеслась к назначению с небывалой ответственностью и отстояла своё право на обучение. Предложение Ариса и Тансали отправить тебя в Щит я не одобрил. Но ты опять с таким рвением готовилась к поездке к гоблинам, плюс покушение на тебя, когда внезапно и необъяснимо для самой себя камеристка Томилины решила заколдовать дверь библиотеки и тебя спас Призрак… В общем, я позволил тебе учиться в Данзиране. Надеялся, там тебе будет безопасней, пока я мотаюсь по двум континентам.
Как видишь, события твоей жизни в общих чертах мной установлены вплоть до момента возникновения подозрений по поводу роли в этой истории одной, конкретной особы. И в этом вопросе я надеюсь на тебя, так как дальше речь пойдёт о твоей служанке…
– А что не так с Лиси?
– Пока не знаю, но стоило мне бросить на неё один заинтересованный взгляд, как та едва заметно забеспокоилась. Только подумал, что нужно бы её допросить, собрать о ней информацию, как она исчезла.
– Когда?
– На утро после того памятного вечера, когда ты выбралась из под охраны, подсматривать за влюблённой парой.
– Я не подсматривала! Это они сами!
Он пренебрежительно усмехнулся моей попытке оправдаться, глядя, как краска стыда заливает лицо.
– Да идите вы! – я топнула ногой и отвернулась. Он просто чурбан, если даже после ритуала «Единения» не чувствует, что я и так на взводе.
– Куда?
– На Кудыкину гору!
– Кстати это фразеологизм, который используют при неуместных вопросах. Я же констатировал факт: ты подсматривала. Но речь не об этом. В общем, твоя служанка не так проста, как всем казалось, – признался он, без переходов меняя настроение с едкости перца до ледяного спокойствия и тихого требования, чтобы я рассказала всё, что знаю.
– Простолюдинка, магия очень слабая… про семью не скажу, наверное, никого не было. Она отпуск ни разу не просила. Да… ещё… у неё одного уха почти не имелось, совсем маленькая раковина без слухового прохода.
– Не было уха… – повторил он в глубокой задумчивости. Я хотела уточнить, что в этом такого особенного, но не успела, так как нашу беседу прервали.
– Эвиладель, ты же наша Бошенка! – Арис назвал меня сказочным хлебцем, который и от бабушки ушел, и от гоблинов ушел.
– Слава предвечным, ты цела! – воскликнул ректор, появившийся вслед за Арисом.
– Она достала Заклинание-Ключ, – повелитель не позволил случиться радостным объятиям, спрятав меня от прибывших одним, общим порталом друзей к себе под рукав, а ещё он каким-то образом умудрился сообщить о моём подвиге обвинительно.
– Эвиладель, ты меня поражаешь! Какая удача, что ты смогла обойти защиту дворца Тхета и позвать на помощь? – ректор не скрывал своего восхищения, вписывая новый вид связи с папой в список уникальных способностей метамага.
– Пусть расскажет о горничной, потом пойдёт к себе, – повелитель пресёк возможные похвалы, которые я, безусловно, заслуживала.
– А с кем осталась Ви? – Я насупилась, готовая напомнить повелителю, что меня пора бы если не наградить, то похвалить-то уж точно.
– С моими родителями. А какого уха не было у служанки? Левого?
– Да, она делала прически на левый бок, чтобы это скрыть, – подтвердила я.
– Как часто она пользовалась своей магией?
– Очень редко и неумело… могла снять головную боль или навести чары сна, большего от неё не требовалось…
– А как она разговаривала? Как простолюдинка? Не было явных переходов и несоответствующих её происхождению речевых оборотов?
– Нет, она со всеми находила общий язык, и была очень словоохотливой. Любила прихвастнуть перед другими слугами, но делала это не обидно, и её все любили…
– Ладно, ты свободна, – оборвал рассказ повелитель.
«Вот спасибо «освободителю»! А я уйду, когда захочу!» – заупрямилась, от возмущения потеряв страх. Выходило, что вместо благодарности у меня ещё и Ви забрали.
– Когда радоцвет вернёте?
– Когда буду уверен, что ты стала послушной, – заявил он.
– Я послушная, – заверила искренне, но моё заявление осталось не принятым.
– Не сейчас! Всё иди! – выпалил повелитель.
Я поднялась со стула, но заявленное мной послушание призывать не собиралась:
«Я не Грах и не Тхет. Пусть гоблины ему служат! Я не буду», – ну, не свойственно мне было просто сдаться и уйти! Вместо этого попыталась ещё раз объясниться, что привело лишь к новой вспышке обоюдной злости. Меня не слушали, даже когда я сквозь слёзы приводила довод за доводом, ведь то, что я достала заклинание, говорило в мою пользу. Мою заслугу признали все, кроме повелителя, обругавшего мой поступок безмозглой выходкой.
– Даромир, да ты чего? Всё же обошлось, и секрет гоблинов у нас… – вступился ректор.
– А мне плевать! – не дал договорить повелитель. Но ректор не стушевался пред гневливостью друга:
– Ты давно не позволял себе такого поведения! Что с тобой происходит?
– Она со мной происходит, Арчибальд! Я меч у шеи Тхетельситапрохсы держу и едва с дрожью справляюсь, потому что её трясёт. И это не самое неожиданное. Арис, ты меня с чувством восхищения знакомил. Клянусь, мой ориентир «добра» был в восхищении, когда я убивал!!!
– Не «когда», а «как»! – я не удержалась от возмущённого выкрика. Он был таким красивым драконом, а я сказочная пленница, привязанная к камню. Как не радоваться спасению, я же его магию сразу узнала.
– А здесь существенная разница?! – свою реплику он не сказал -рявкнул. – Понял бы, если бы она меня только боялась, но она тролью кучу всего изо дня в день испытывает! Как можно каждые пять минут менять своё мнение на полностью противоположное? Переворошила всю мою жизнь! Я представить себе не мог, что управляя двенадцатью государствами, не смогу справиться с девчонкой!