Страница 15 из 370
– Ну и что же, как свои результаты оцениваешь? – улыбнувшись, спросила мама.
– Не знаю, – насупился Серёга. – Два экзамена плохо сдал. А остальные вроде хорошо.
– Не расстраивайся, медвежонок, – усмехнулась мама. Нагнулась, поцеловала сына в макушку – поддержать. – Какие в саду еще экзамены. Так… проба сил. Это в Учебном Центре – да, там экзамены. Там и стараться нужно.
– А батька говорит, что уже с сада нужно стараться…
– Ну, отец, конечно, выдумывать не будет, – улыбнулась мама. – Ты кем хочешь стать-то? Вроде одно время в Госпиталь мечтал…
– Инженером, – помолчав немного, ответил Серёга. Покривил, конечно, душой…Но не бывать ему в подразделении, это он точно знает: как живой перед глазами контрóллер стоит. – Как батька.
– Пойдешь в школу, там и возьмем курс на инженера. Там основная учеба твоя будет, а не в саду. Но стараться, конечно, всегда нужно… Не падай духом, Сержик, все у тебя получится.
Промолчал Серёга. Все, да не все. Ладно. Инженер – тоже хорошо. С оружием возятся, на Периметрах постоянно торчат, даже и в Джунгли иногда выходят, если найдет обойма непонятное и сомневается, стоит ли в Дом тащить. Главное ведь пользу Дому приносить, а уж профессии – они всякие нужны.
Из сада зашли на склады – получить на следующую неделю продуктов. Нести немного – сколько там, семь ужинов на троих… Но Серёга все равно маме помогал, ухватил отважно целую авоську. Пока до отсека дотащил – употел весь. И руки менял, и за спину закидывал… Но так и не отдал, хоть мама и забирала. Батька говорит – мужик должен самое тяжелое на себя брать. Это Серёга пока мелкий не может все унести. А со временем он и две, и три авоськи утащит!
Пока шли – побаловался немного. А как без этого?.. Но мама, заметив, пальцем погрозила, пообещала в Джунгли отвести и Крысолову отдать. Серега тут же и притих. Хотя и знает, что никуда его мама не поведет, но… Гамельнский Крысолов –это и впрямь страшно. Пожалуй, страшнее, чем контрóллеры… Все дети, кого он с собой утаскивал, никогда в Дом не возвращались. Хоть и давно, в Смутные Времена было, и с тех пор Крысолова не видали больше – все равно жуть забирает, ажно волосики на коже шевелятся. И куда он их забирал-то?.. Куда уносил и что потом с ними делал?!.. Нет уж, лучше не знать этого.
Помог маме по дому, сготовили ужин, в игрушках убрался – там и батька с работы пришел. Сегодня вечер у него свободный, а значит – поиграет с сыном! С батькой они все больше в полезные игры играли – в шахматы, например, в шашки или в точки. Две партии в шахматы, одну в точки. И там и там проиграл, конечно. Хотя и знал уже Сережка, как фигурки ходят, куда и как точки ставить на листе – но куда ему пока с отцом тягаться. А вот в саду раз пробовали недавно с Гришкой играть – так без особого труда выиграл. Батька его утешил, по макушке потрепал – не боись, сын, научишься, меня не раз обыграешь… Серёга и не боится. Отец всегда говорит – терпение и труд все перетрут. То есть: учись, работай, старайся, занимайся нужным делом, прикладывай усилия, упрись так, чтоб стену сдвинуть – и все получится со временем. Эти слова он частенько сыну повторяет, и Серёга очень хорошо их запомнил.
Ужин, вечерние процедуры – и в кровать. Улегся Серёга, накрылся до самого подбородка, ждет. Подошел батька, спокойной ночи желать – и тут уж Серёга не сплоховал.
– Бать. А расскажи сказку.
Отец усмехнулся – вечерний ритуал, что ж поделаешь.
– Ну давай. О чем послушать хочешь?
Серёга задумался. На ночь лучше подлиннее сказку слушать, под нее и засыпать хорошо.
– Давай про ферму зверей[45].
– Ну, про зверей, так про зверей, – кивнул отец. Подоткнул одеяло, поправил подушку, присел на край кровати. – Слушай…
Говорят, в те смутные времена это было, когда Змей уж в силу входил.
Стояла в одном краю ферма, и был на ферме скотный двор. Жили там разные животные – и коровы, и лошади, и куры с утками, и овцы, и свиньи, и собаки… Много всех. Был у них и хозяин, мистер Ян, владелец фермы. Спокойно жили на ферме, размеренно, не торопясь, дни в делах и заботах проходили: лошадки работали, коровки молоко давали, курочки и утки – яйца, овечки – шерсть, собаки дом сторожили. Каждому дело находилось. А мистер Ян хозяйством руководил, каждому работу давал, с каждого строго спрашивал. Но и заботился о животных как умел: кормил, лечил, стойла и сараи убирал… Не всегда, конечно, идеально бывало. Бывали и промашки и недочеты, бывало, что и наказывал мистер Ян за провинности, бывали и неурожайные годы, когда урезался паек – но в общем неплохо жили. Не бедствовали уж точно.
И вот как-то раз появились на ферме четыре свинюшки. Купил их мистер Ян на рынке, хозяйство свое пополнить. И был среди них свин по имени Петька. Раньше жил он в другом хозяйстве, но за безобразия решил его хозяин куда подальше сплавить. Взял да и продал мистеру Яну.
Хитрющий был этот свин. Была у него одна своя думка – и, оказавшись на ферме, оглядевшись немножко и показав себя как хороший товарищ, радеющий за общее дело, принялся он думку свою в жизнь воплощать.
Раз под вечер, когда дневные работы на ферме закончились, собрал Петька в большом сарае собрание. Будто приснилось ему накануне что-то очень важное и желает он с друзьями-товарищами поделиться. И когда животные собрались – рассказал им свой якобы сон. Все расписал, в красках. Будто прогнали звери хозяина, самолично стали управлять, и ферма теперь не мистера Яна владение – а зверей. Не на человека работают – на себя. И хозяйство теперь по справедливости ведется, и вдоволь всего, и уж конечно куда больше, чем раньше… И мистер Ян, эксплуататор, больше не наказывает, и кнутом не стегает за провинности, а разбирают они на общем собрании и лишь слегка за них поругивают… И работать стали куда меньше – ведь хозяин больше не дерет три шкуры, забирая все заработанное, а распределяется все справедливо, поровну, на всех… И в результате такого равноправия жить стало проще и веселее, времени свободного прибавилось и животные теперь на лугах заливных резвятся, травку в свое удовольствие пощипывают да беседы умные ведут.
Речь эта произвела среди животных полный переворот во взглядах. Словно глаза им Петька раскрыл. А и правда! Зачем работать на кого-то, если можно самим получать заработанное и жить припеваючи! Так исправить же несправедливость!..
И взялись животные за подготовку Революции Самостоятельности.
Разучили и гимн, который, по задумкам Петьки и других свиней, ставших мозговым центром Революции, должен сплотить их и дать революционный дух, и кричалку-скакалку, чтоб самим себя поддерживать; нашли, чем защититься – стащили из хозяйственного блока кастрюли и сковороды, чтоб, значит, на голову в день икс надеть; нашли и простыню для знамени, воодушевление в сердцах разжечь; заготовили покрышек от трактора – баррикады революционные воздвигнуть; а чтоб показать мистеру Яну свою решимость прогнать его с фермы – бутылок с керосином наделали. Поджигать.
Но при всем при том – робели еще животные. Боялись: как же они с человеком справятся?!.. Да и сомневались многие: можно ли против хозяина идти, против того, кто всю жизнь с ними занимался?.. Но – не все. Большинство очень даже положительно идею восприняло и за нее ухватилось. Впрочем, Петька и свиньи у тех, что послабже, очень быстро эти мысли вредные пресекли. А больше старался примкнувший к ним кролик Сенька, перемены почувствовавший. «Стыдно, товарищ! – говорил он сомневающейся курочке или коровке. – Подумай своей головой! Ян у себя дома унитаз золотой завел. На чьи?.. На наши кровные жирует! Гнать его с фермы в три шеи! Своей головой заживем».
И вскоре представилась им такая возможность.
В тот день мистер Ян с самого утра на рынок поехал. Молочка продать, сметанки с маслицем, яичек, сальца пять-шесть килограмм… но незадача случилась – украли все добро прямо с телеги. А деньги очень уж были нужны. С горя мистер Ян в запой ударился – пошел в ближайшую забегаловку и сутки безвылазно там просидел. А свиньи меж тем, почувствовав нутром своим, что революционное время настало и некормленая-непоеная скотина все больше в возмущение входит – объявили экспроприацию нажитого трудом неправедным.