Страница 8 из 14
А утром, когда Макс в полной тишине пили с Ритой кофе, позвонил Илья и попросил номер телефона Риты. И Макс первый нарушил молчание:
– Рит, я там Илюхе дал твой номер телефона. Его Ольга спрашивала. Она тебе сегодня звонить будет. Найдешь время для нового клиента?
– Пусть позвонит, разберемся! – буркнула все еще сердито Рита и ушла в ванную.
Глава 8. Иногда и вечер бывает мудренее утра
День клонился к обеду, а количество дел не уменьшалось. Хорошо Илюхе – у него таких проблем не было. Сегодня не было.
Четкое разделение обязанностей имело свои плюсы и минусы. Сегодня у Илюхи был спокойный день, а потому, когда он сорвался после звонка своей благоверной, я даже не удивился.
– Макс, на созвоне!
– Как всегда! – успел сказать ему вдогонку.
И он еще будет мне говорить, что не боится своей жены! Или, постойте, у него то с Ольгой другой случай, да? У него то это называется уважение? Ладно, с какого перепуга я в семью друга лезу? Решил выпить кофе, подошел к столику, где у нас стоял чайник и кружки, вспомнил, что кофе кончился.
– Тьфу, зараза!
Понял, что злюсь, медленно выдохнул и вышел в гараж: четыре ямы были заняты автомобилями. Мужики все при работе, ни одного праздношатающегося. Эх, какой настрой поругаться пропадает! Прошел на кухню, заварил кофе в чье-то кружке и вышел с ней на улицу. Курить я бросил почти 7 лет назад, а привычка пить кофе на улице осталась. Там, в сторонке курил Петрович, самый возрастной наш механик. Он еще нас с Илюхой натаскивал, когда мы после ПТУ на работу пришли. Он же первым поверил в нас и пришел к нам, молодым совсем пацанам, почти 15 лет назад.
С Ильей мы друзьями не были, когда пришли работать в тот автосервис. Да, учились вместе, но не дружили. Не враждовали, но и друзьями не были. У него был свой круг друзей, у меня свой. Он парень из детдома, а я из нормальной семьи. Какие могут быть общие интересы?
– Домашним нас не понять! – любимая присказка Ильи.
Хотя, разве ж это нормальная семья, где отец алкаш? Да, он не всегда таким был, а только после сокращения, но легче от этого не становилось. Ни мне, ни матери. Эх, да ладно, чего уж теперь то? О мертвых или хорошо или никак.
Вот на работе то мы с Ильей и сошлись. Работы мы с ним не боялись, машины любили, но оба прекрасно понимали, что всю жизнь сидеть в яме под машиной не хотим.
– Макс, отчего не весел? Отчего буйную головушку повесил? – Петрович мог себе позволить говорить со мной в таком отеческом снисходительном тоне.
– Повесишь тут! Работы завались, в очередь к нам стоят, сам видишь, а хорошего мастера не найти! Ведь гараж чистый, теплый, инструмент весь имеется, да и зарплатой не обижаем, сам же знаешь, а сегодня только один соискатель и приходил! – я сплюнул крошки кофе под ноги.
– Ха! Так поэтому и не идут мужики к вам! – выдал неожиданное Петрович.
– Чего?
– А того! – передразнил Петрович, – рукожопов вы не возьмете, слышал я, какие ты вопросы при устройстве на работу задаешь. Это правильно, тут я только "за" обеими руками! Любители членом грушу попинать сами к вам идти не хотят, знают уже все, что у вас тут не забалуешь. Ну, а хорошие мастера уже все при работе.
– Спасибо, капитан Очевидность! А то я сам не знаю! – хмыкнул в кружку, – нет бы по делу что сказал!
– А и скажу! – согласился Петрович и затянулся сигаретой, выпустил дым, потом произнес:
– А ты в училище обращаться не пробовал?
– В училище?
– Макс, ну чего тупишь то? Да, в училище! То самое, из которого вы сами с Илюхой вышли! Там, конечно, всякой твари по паре: есть и рукожопы, и любители футбола, и прочие очумелые ручки, – Петрович усмехнулся, – но есть и рукастые, и с горящими глазами, пацаны, на вроде тебя. Забыл, каким сам был, когда под мое крыло пришел? Надо же и им где-то начинать работать. Вот ты и съезди, поговори с мастерами тамошними, они тебе всяко уж пару-тройку парней посоветуют. Больше то навряд ли. А мы уж тут вон с Михалычем и возьмемся. Не боись, до машины клиента, конечно, их никто сразу не допустит, на подхвате сначала будут. Так, принеси, подай, иди на член, не мешай. Ну ты и сам знаешь, чего я тебе тут рассказываю? А там уж, как себя покажут, так и доверие им будет!
– И Михалыч согласится?
– А то! Что ж он не понимает, что ли, что смену надо самим растить! – Петрович хитро усмехнулся.
– Ох, темнишь, Петрович! – я усмехнулся, – давай уж сразу выкладывай, чем ты Михалыча то заманил на такую аферу.
– А я его на слабо взял! Считай, что у нас с ним свое соревнование будет.
– Ну, даете, старая гвардия! Развлекаетесь, значит? – я расхохотался, – но за идею спасибо! И раз уж вы с Михалычем их под свое крыло возьмете, то это ж другой разговор! С вас и спрос будет!
– Ох, Макс, я всегда знал, что у тебя в роду без еврейской крови не обошлось! На ходу подметки режешь! – крякнул Петрович и, потушив сигарету о пепельницу, встал с лавочки, вытащил из кармана бумажку с какими-то цифрами и сунул ее мне в руки со словами:
– На, держи! Это телефон мастера. Зовут Вадим, скажешь, что от меня! Можешь, прям сейчас ему звонить.
– Ха! И ви мИне еще будете говорить за еврейскую кровь! Нет, ви только посмотрите на него, какой он весь продуманный! Он уже все решил! А мы, таки, стоим и слушаем! – произнес я с одесским говором, коверкая слова.
– Поезжай уже, балабол! Тоже мне еврей нашелся! – хмыкнул Петрович.
И я позвонил, и съездил, и познакомился и даже договорился с двумя пареньками. Им нужна будет практика, а нам нужны будут хорошие мастера. Вот с понедельника парни и выйдут на эту самую практику. К нам, точнее, под крылышко к Петровичу и Михалычу.
А дома вечером меня ждал сюрприз. Обиды жены обычно продолжались до вечера, но выходила она из них на свой манер, ступенчато:
– Рита, на тебя мясо жарить? – обычно начинал я.
– Да, – следовал короткий ответ.
– Салат из помидор и огурцов на тебя резать?
– Да. Только заправь его не сметаной, а маслом! – следовал уже развернутый ответ, но все еще из другой комнаты.
– Ты чай или кофе будешь? Я наш любимый тортик купил!
– Макс, ну какой тортик, на ночь глядя? Мясо, салат да еще тортик? – появлялась Рита, наконец, на кухне. Появлялась, как правило, уже в игривом халатике. Значит, тоже была настроена на примирение.
Торт безе с шоколадным кремом Рита любила, лишний вес, на мой взгляд, ее не портил, поэтому все ее причитания – это уже был своего рода ритуал примирения.
Но сегодня Рита, забыв, что она на меня обижена, щебетала, не умолкая, немало удивив меня этим. И щебетала она, в основном, об Ольге, жене Ильи. Интересно, интересно, это чем же его жена так мою то зацепила?
– Нет, ты знал, что у Ольги свой магазин?
– Знал, конечно. Илья рассказывал! – на самом деле, я был свидетелем того, как Илья Ольгу убеждал не бояться и открыть свой магазин.
– А ты знал, что она сама когда-то у прилавка стояла?
– Знал! – еще бы мне не знать этого, сам у нее цветы и покупал, и покупаю. Интересно, к чему Рита клонит?
– А по ней и не скажешь, миниатюрная вся как куколка. Ухоженная, прическа – волосок к волоску, кожа как фарфоровая, аж светится изнутри! – продолжала восхищаться Рита женой Ильи.
Впрочем, я и сам это все знал, я хоть и женат, но глаза то у меня имеются! Илюха над ней как над бриллиантом трясется. Он, после того, как его бывшая жена с его же другом ему изменила, свою нынешнюю жену с друзьями не особо знакомит. Параноик, одним словом. А вот с чего Рита так впечатлилась Ольгой?
– Маленькая, со спины как подросток! А ведь у нее два продавца работают! И она иногда сама на базы за цветами мотается! – продолжала Рита.
– Да, я знаю, Илья как-то обмолвился, что, мол, его Ольга сама коробки с цветами грузит. Не столько тяжелые, сколько большие, – вспомнил я слова Илюхи, все еще не понимая, к чему Рита клонит.