Инкубаториум Киборгвилля

— А?.. салат на завтрак? — удивился доктор Бей и только сейчас понял, что приготовил самый классический овощной салат, что употребляют в пищу в обеденное время или на ужин. — А что тебя смущает? Салат, он в любое время суток — хранилище витаминов и клетчатки… плюс аминокислоты благодаря маслу и некоторая, необходимая доля жира… — Олденвуд Грей смутился и тут же попытался сделать вид, что все так и задумывалось, что на самом деле все идёт по плану и те ингредиенты, которые он вложил в данное творение, они необходимы именно утром, и именно в том количестве из расчета трёх взрослых человек. — Так что… ты ни того… не надо вводить меня в блуд и путать, — сказал он, думая при этом: «Было проще признать, что климануло, и я попался на все той же теме с антропологическим признаком и руками из жопы… а теперь несу языком как помелом… какую-то чушь».

— Как скажете, док!

Уилл харизматично улыбнулся и подмигнул. Это ввело экспериментатора, и без того чувствовавшего неловкость, в очередной ступор, и спровоцировало следующую цепочку размышлений: «Он понял или делает вид что понял, что я дико прогнал? Как бы никакой разницы нет, но мне интересно! И может ли быть такой вариант, что этим самым диалогом мы играем в некоторые метафорические шахматы?»

— Вандая, девочка, сколько там времени сейчас? — спросил доктор Бей в попытке сменить тему. Он посмотрел на андроида, который танцевал на кухне, будучи занятым приготовлением своего фирменного, великолепного и ароматного кофе. Услышав заданный ей вопрос, она на секунду остановилась, после чего выдала совершенно четкий ответ в такой манере, в какой могла ответить только силиконовая форма жизни.

— Угу… в принципе, будить Исиду еще несколько рано… с другой стороны, мы все уже поднялись, завтрак почти готов и двадцать минут… или сколько-то там не смогут сыграть большой роли, — Олденвуд Грей почесал затылок. — Ладно… пойду, попытаюсь разбудить её.

Он сделал несколько тяжелых шагов. Уилл и Вандая с интересом уставились на экспериментатора, и их увлеченность увеличивалась вместе с тем, как доктор Бей приближался к ступенькам. Никто из них не производил ни единого звука. Они просто затаили дыхание и наблюдали. На один миг Уилл отвлекся, чтобы посмотреть на присутствующую в комнате искусственную девушку. Он увидел, с каким любопытством она наблюдает за экспериментатором, беззвучно усмехнулся, подумав: «Если даже она вовлечена в процесс, то я не настолько уж и плох, что не помогаю поломанному старикану… — тут нить этих его размышлений прервалась, сменившись новой: — Так… а что тут, собственно говоря, происходит? Ещё вчера он был бодр и молод, а сейчас, за какие-то сутки, изменился до неузнаваемости, став практически ветхим стариком… ещё и костыль этот».

— Эй, док, а откуда у вас эта игрушка? — спросил Уилл и лишь спустя секунду полностью изучил фигуру своего нанимателя, — Что случилось?

К этому моменту Олденвуд Грей доковылял до ступенек на второй этаж. При этом, задав свой вопрос, Уилл не спешил ни предложить свою помощь, ни оторвать своё седалище от дивана, чтобы пойти и разбудить крепко спящую Исиду.

Олденвуд Грей ответил не сразу. Некоторое время он примерялся к тому, чтобы сделать первый шаг на первую ступеньку. Он понимал, что каждый раз, на несколько мгновений, ему придётся полностью переносить весь свой вес на больную ногу, чтобы здоровую поставить на вышестоящую ступеньку и поднять тело. За несколько секунд молчания он мысленно проделал весь путь, после чего посмотрел сверху вниз и понял: «Я, конечно, могу метнуться туда-обратно, но в чем смысл тратить силы и терпеть, если можно попросить кого-нибудь… или я должен показать силу воли и настойчивость?..»

На эти размышления он потратил несколько секунд.

— У вас все хорошо, мистер Бей? — спросила Вандая. — Может быть, вам помочь? Может быть, я сама позову Исиду? — она проявила отзывчивость, чему экспериментатор был несказанно рад. Он молча кивнул и даже слегка улыбнулся в ответ. Доктор понимал, что силы, затраченные на подъем, не вернутся до конца этого долгого и тяжелого дня, но это не все! Ведь дело в том, что после краткого общения с Исидой ему пришлось бы приложить еще некоторое количество сил на то, чтобы спуститься на первый этаж и после всех этих проявлений характера страдать от собственной глупости.

— Вы сегодня благоразумны как никогда, — ядовито подметил Уилл. — И это говорит лишь о том, что вы что-то замыслили… что же это? — спросил парень, который пока что ничего не знал, потому как уже спал в то время, когда экспериментатор с ассистенткой вернулись домой.

— Ах-да! Ты же не в курсе, — доктор Бей хлопнул ладонью по своему лбу. — Вчера Неону и официальной работе станции исполнился один год. Поэтому у меня есть мысли собрать сегодня вечером праздничный фуршет для всех сотрудников станции. За исключением андроидов, конечно, — сказал он. — Ты, кстати, тоже приглашен, и это не обсуждается! — доктор Бей говорил уверенно, пусть и с небольшими перерывами, вызванными условностями его нынешней манеры передвижения.

— Даже так?! Интересно… — Уилл хотел было манерно, одним пальцем, почесать центр подбородка, но ему этого не удалось из-за свежеполученных ожогов. — Что на этом фуршете будет? — спросил он задумчивым тоном, крайне тупо пялясь на свои поврежденные руки, от которых он ну никак не ожидал такого предательства. В голове у него при этом вертелась всего одна мысль: «Ну как так-то?!»

— Немного выпивки, немного закусок, немного общения и мое поздравление для всех приглашённых, — сказал Олденвуд Грей, — Здесь самое главное — внимание! Остальное — это такое, нечто побочное, незначительное, — он специально остановился, чтобы развести руками. — Плюс, иногда руководитель проекта должен разговаривать со всеми сотрудниками! Хотя бы немного. Чтобы не привлекать нежелательного внимания к своей персоне.

— О каком именно «нежелательном внимании» говорите вы? — спросил Уилл, который не понял направления мысли своего учителя и соперника в игре в шахматы. — Вы не могли бы мне рассказать об этом чуть побольше, чтобы я смог уловить вашу мысль, — признал тот.

— Нельзя абстрагироваться от людей с которыми работаешь, а у меня именно так и получается… Во всяком случае, если брать копателей, с которыми я вообще не общаюсь, только с Буттом, который является бригадиром и является их непосредственным начальником. Остальные маленькие специальные бригады содержат в себе андроидов… это необходимо для простоты работы и, кстати, начальство этих бригад не знает об этом, то есть о роботах, чтобы не было лишних вопросов, — доктор Бей пояснял свою мысль достаточно рвано, практически неуловимо. — То есть я хочу сказать, что мне нужно время от времени общаться с сотрудниками, помимо руководителей бригад, чтобы у обычных трудяг не возникало такого чувства и мнения, что я какой-то зазнавшийся дядька с завышенным самомнением.

— Допустим, я понял… и это вам нужно… для чего? — протянул Уилл, но не дал экспериментатору ответить на свой же вопрос. — Чтобы держать нашу станцию в рамках рабочего баланса и… не провоцировать тех, кому вы щедро платите за не самую сложную работу? — теперь он слегка усмехнулся. — Мне кажется… хотя, нет… не кажется… учитывая тот факт, что я тоже — копатель, я знаю, что им совершенно все равно.

— Да, возможно, ты и прав… возможно, и я не хочу как-то оскорбить данный класс рабочих, но… из песни слов не выкинешь, — Олденвуд Грей замялся, понимая, что его сравнение могло быть достаточно оскорбительным, особенно для того, кто сам выполнял данный вид работ на той же станции.

— Не жмитесь… этого не требуется, — сказал Уилл. — Если вы хотите назвать копателей скотом, который только и умеет, что впахивать и считать крупицы временного богатства, то называйте. Это достаточно точная описательная оценка, которую вы можете дать. Скажу вам больше, процентов девяносто копателей прекрасно понимает столь простую истину. Некоторые из этих процентов стараются как-то изменить сложившийся порядок вещей. Они работают, заставляют работать других и от объекта к объекту растут. Другие же, как вы понимаете, довольствуются крошками со стола, и чем больше стол, тем больше они готовы крутиться вокруг него.