Страница 59 из 329
— Не поваляешь, не поешь, — хихикнул врач, подтаскивая табуретку поближе, — Садись! Я тебе еще обезбола закатаю, чтобы ты себя ощущал как желешка!.. и все будет хорошо! А средство хорошее! Голову не туманит! Но не всегда… и это не точно… ха-х! Так и что поработать сможешь в полном расслаблении. Только придется, наверное, посадить тебя в кресло… станешь гонщиком в носках.
— Почему в носках? — практически в один голос спросили Олденвуд Грей и его протеже. Что экспериментатор, что Исида не поняли шутки. Они смотрели на врача, а тот потешался над тем, насколько эти двое переняли друг у друга некоторые черты и качества.
— В носках, потому что кеды в ближайшее время тебе особо и не понадобятся, если ты будешь кататься, используя кресло. А еще, ребята, не могу молчать!.. Вы так похожи друг на друга, и не просто задали практически одновременно один и тот же вопрос, но вы бы видели свои запилы! Почти один в один! Такое чувство, будто бы батя и доча пришли на прием… а-ха-ха-ха! — рассмеялся Джонсон, который готовил обезболивающее.
Услышав это, Олденвуд Грей и Исида переглянулись. В этот момент выражения их лиц были неизменными. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга и считывали мимические морщины, положения бровей, губ и век. Все это происходило под постукивание Джонсона ногтем по небольшому устройству для инъекций, которое быстро и безболезненно должно было впрыснуть состав в кровь экспериментатора.
— Ну да, что-то есть, — прокомментировала Исида, которая прекрасно знала свое лицо благодаря зеркалу. — Я действительно узнаю что-то от себя в вашем лице, — сначала её голос звучал полным задумчивости, а спустя несколько секунд взорвался задорным, звонким смехом. — Если… если мы оба… выглядим так глупо сейчас… это действительно смешно! — она смеялась и проговаривала это сквозь вынужденные паузы.
Экспериментатор просто молчал. Он все еще ощущал ноющую боль после падения и просто хотел, чтобы это чувство покинуло его. А еще слова Джонсона о том, что они с Исидой похожи на отца с дочерью, раскалили цепочку и кольцо на его шее, раскалили настолько, что экспериментатор не мог определиться, не мог решить, что доставляет ему большую боль: поврежденная нога или поврежденная душа. Первый источник был внешним и доставлял физический дискомфорт, второй источник разделил свою дислокацию и преобразовался в два. Один был в голове. Второй, сантиметров на восемь-десять вглубь, чуть ниже левой грудной мышцы… и оба этих котла выкипали молочной пеной воспоминаний внутри стали, раскаленной одной случайной фразой.
Кольцо и цепь вновь впились в теплую плоть. Сплетенные золотые звенья будто бы раскрыли скрытые от взора рты с острыми зубами, вцепились в самый большой человеческий орган и начали терзать его — терзать кожу. Формованный же кусок все того же драгоценного металла внезапно приобрел плотность осмия, помноженную на сто или на тысячу, и потащил вслед за собой, на самое дно практически высохшего колодца ностальгии.
Холодный, острый, тонкий наконечник инъектора вернул Бея в реальность. Он даже не заметил, что с ним разговаривали Исида и Джонсон. Вместо этого его уши были заполнены гулом и звоном. Он смотрел перед собой, но не замечал того, что Исида уже некоторое время как сидит на кушетке и покачивает ножками, которые совсем чуть-чуть не достают до пола. Неон, который проснулся от падения троицы, стоял около борта своей кроватки-трансформера, крепко держался своими ручками и с любопытством смотрел на экспериментатора. Он смотрел молча, пронзительно. Заметив это, Олденвуд Грей подумал: «Может быть он знает?.. Может быть он уже давно обо всем знает?»
— Бей… Бей!.. Бей, с тобой все нормально?! — спросил Джонсон. — Кстати, вот еще одна инъекция, — он быстро, одним легким, практически неощутимым движением сделал укол. — Это от столбняка. Мне не нравится обилие мелких порезов, поэтому я хочу подстраховаться.
— Кстати, это то, о чем говорил Бутт, — хмыкнул экспериментатор, стараясь как можно быстрее реабилитироваться, вернувшись в реальность, — он как раз советовал озадачиться какой-нибудь вакцинной от этой дряни. Или один из его сотрудников… Так много всего произошло за последний час, полтора… или даже два… что уже все превратилось в какую-то смазанную линию событий, в которой возможно разглядеть какие-то отдельные фрагменты, но в которой вообще не разобрать целостной картинки, — проговорил доктор Бей.
— А чего это тебя вытаращило на пофилософствовать? — спросил Джонсон. — То ты улетаешь и сидишь тут со стеклянными глазами, то оживаешь и начинаешь трепаться о вечном и экзистенциальном. Все нормально, друже? Или тебе прописать увеселительные прогулки на небольшом судне эндорфинных колес? — бровь невысокого бородатого мужчины с полным отсутствием волос на черепной коробке заметно приподнялась. Он смотрел на своего учителя взглядом, полным совершенного непонимания. Исида, которая все так же болтала ножками, сидя на кушетке, просто наблюдала за мужчинами, не встревая в их разговор, и так было до того момента, пока она не посмотрела на хронометр в виде тонкой стальной полоски на руке.
— Господа мужчины, я не хочу прерывать ваши изыскания обо всем и ни о чем, но я так думаю, что нам следует поторопиться. Так что давайте закатаем колено старика в гипс и перейдем к взвешиванию и измерениям Неона, — сказала она, и её голос содержал в себе концентрат из тона руководителя и строгой мамочки.
— Кхм… да, наверное ты права, — Олденвуд Грей кивнул. — Давай, Джонсон, перейдем к столь неприятной мне процедуре… — он поджал губы, и было понятно, насколько он сожалеет о том, что ему придется быть скованным в передвижениях. Также руководитель проекта не знал того, насколько растянется его восстановление, и это тоже давило и глодало его душу.
— Да-да… мне тоже не сказать, что есть когда развозить демагогию. Конечно, теплые воспоминания о студенчестве никуда не деть, и иногда прямо очень хочется повторить, но не сейчас и не сегодня, — Джонсон развел руками. — Мне ведь тоже придется писать отчет о проделанной за год работе, а это не так просто. Я намерен посчитать конкретные случаи… Единственное, чему я отдельно рад — крайне малый процент чисток. Отчитываться об этом — адище! Натуральная запара, потому что для бюрократов приходится делать полное описание процедуры, и нет никакого варианта скопировать и отредактировать уже готовый вариант, потому что у каждого все индивидуально. Плюс, человек подвергшийся чистке в рамках нашего проекта, после некоторое время находится под ленивым наблюдением на тот случай, что он может что-нибудь вспомнить. Согласно этому, на каждую чистку приходится создавать карту секторов, а в отчетности делать расшифровки. Короче, это крайне проблематичная и долгая процедура, и я очень рад тому, что среди наших сотрудников было буквально несколько человек, которые так или иначе покинули проект по разным причинам.
— Неужели все настолько серьезно? — спросила Исида, которая до этого не пыталась углубиться в изучение технологии чистки. — Все эти сложности с наблюдением и прочим… Я понимаю, для чего это, а вот с секторами, описанием и так далее…
— Сектора и описание нужны для проверяющих. Согласно некоторым ответам на вопросы, пациенты, прошедшие процедуру, могут либо выдать себя, либо нет. Причем, в обычной, повседневной практике, такая штука тоже есть, но предоставляется как гарантия, за очень неплохие деньги, — Джонсон рассмеялся. — А все как раз из-за карты секторов и воспоминаний, которые были уничтожены. Короче, заморочек хватает, и мне придется всем этим заняться, чтобы в полном объеме прикрепить к годовому.
— А разве ты не делал этого в ежемесячных или квартальных? — спросил Олденвуд Грей, который даже не просматривал отчетности своего студента, веря, что тот все делает в полном объеме и по высшему качеству.