Инкубаториум Киборгвилля

Воспоминания осушили его горло и язык. Эти воспоминания в очередной раз придушили его, и он почувствовал, как задыхается… Точно так же, как задыхался тогда, когда все произошло. Он вновь увидел огонь, жадно пожирающий пластик и дерево. Доктор Бей в очередной раз во всех красках и цветах увидел, как быстро сгорают занавески из тончайшей материи и превращаются в тот пепел, в который превратилась его жизнь. Олденвуд Грей все это видел и даже чувствовал запах, совершенно потеряв контакт с реальностью и покинув свой Инкубаториум Киборгвилля, на некоторое время очутившись в машине времени, что есть у каждого где-то глубоко, где-то в темноте, прямо под сердцем.

— Эм… мистер Бей… сэр, — вновь произнес Уилл, который не понимал, что происходило с его нанимателем. — Доктор Бей, с вами все в порядке? — спросил он и привстал, сделал несколько шагов к экспериментатору, после чего положил ладонь на его плечо и слегка покачнул. Олденвуд Грей встряхнул плечевым поясом и медленно поднял голову. Он посмотрел Уиллу в глаза и попытался что-то сказать, но из-за пересохшего горла раздалось лишь шипение и хрип. Экспериментатор на тот момент еще не до конца покинул свои воспоминания, и произнес то, чего не хотел произносить вслух. Он это понял несколькими секундами позже и даже обрадовался тому, что не смог произнести ни единого слова. Однако когда их с Уиллом взгляды встретились, тот увидел всё, что в последний миг отпечаталось на сетчатке доктора БОГ, и это были лица. Кричащие от страха и от боли, искаженные лица, вымазанные сажей, кровью, грязью вперемешку со стрижеными полосками газона и отчаянием, которое страшной маской было на них.

— Воды… — прошипел Олденвуд Грей. — Дай воды, Уилл, — сказал он.

Тот не сразу услышал и не сразу понял… Он не сразу смог оторваться от той картины, которую случайно подсмотрел в глазах экспериментатора, а когда его отпустило, он сначала переспросил: «А, что?», потом хлопнул себя ладошкой по лбу со словами: «А! Воды!», а после пошел на кухню за стаканом, приговаривая: «Да-да… сейчас все будет». К этому моменту его опьянение развеялось как дым, ушедший вслед за ветром.

Уилл выполнил просьбу и принес стакан воды. Олденвуд Грей за несколько тяжелых глотков осушил его, после чего почувствовал облегчение и его тело слегка расслабилось, наполнившись эндорфином. Воспоминания отступили так, как войско отступает для удержания взятой позиции. Доктор посмотрел на Уилла, после чего, совершенно взвешенно, сказал следующее:

— Повторю еще раз, а дальше думай сам: правила этой партии уже установлены. Они суровые и жесткие, и их придется соблюдать несмотря ни на что. Если ты уже на этом этапе понимаешь, что не вывозишь из-за психоэмоционального дисбаланса на фоне привязанности к подопытному, лучше выйди из эксперимента. Воспринимай это как совет, потому что… эм… Просто подумай об этом… просто так тебя не выпустят, и ты будешь вынужден пройти через чистку. Чем больший интервал будут вычищать, тем более глобальные процессы будут запущены в твоем мозгу, и, если взять слишком большой интервал, они могут стать необратимыми тотальными и даже смертельными. Поэтому, пока не поздно, пока вред твоему здоровью будет минимальным, прими свое окончательное решение, — проговорил доктор Бей, после чего встал со своего места и, оставив Уилла в гостиной, отправился на второй этаж, чтобы лечь и провалиться в скоротечный сон.

* * *

Проснувшись утром, Олденвуд Грей был совершенно разбитым. Настроения не было. Желания что-то делать тоже не было. Да что уж там, желание жить испарилось и, казалось, что больше никогда не появится. Также, картину дополняла необходимость общения с Дестини, которая воспринималась экспериментатором с большой долей нервозности, но талант и ум которой он не мог отрицать.

— Доброго всем вам утра, — сказал он, присаживаясь за обеденный стол, за которым уже сидели Уилл и Исида и вокруг которого бегала Вандая с кофейником и тостами. — Кто как себя чувствует? — спросил он и посмотрел на своих друзей и сотрудников Киборгвилля.

— Нормально, — спокойно сказал Уилл. — Правда, спать хочется… Я всю ночь думал над тем, что вы сказали вчера по окончанию нашей партии, — сказал он. — Я с вами, — он приподнял чашку с кофе над головой так, как будто призывал окружающих выпить.

— Это твое окончательное решение? — спросил доктор Бей. — Я очень не люблю сомневающихся и переобувающихся, так что тебе лучше подумать еще немного и дать свое окончательное слово, потому что в следующий раз, если ты вдруг решишь поднять данную тему, я её закончу в два слова. Этими словами будут: «Разговор окончен».

— Я вас понял, — сказал Уилл, — больше подобных разговор не будет, — он медленно, с уважением, кивнул, хотя внутри, где-то в области груди, почувствовал тяжелый камень. Уилл понимал, что именно так и должен был сказать руководитель, и он прекрасно понимал, что в будущем будет так, как Олденвуд Грей сказал, но как бы то ни было, не мог до конца принять философию этого места. Она была чем-то чужеродным, но несмотря на это, не стала тем, из-за чего Уилл решил бы уйти. Он понял, что лучше оставаться здесь и наполнять себя и свою голову разумом и опытом, нежели вновь броситься в пучину неизвестности, полную отчаяния и поисков заработка.

— Спасибо, Уилл. Я надеюсь, ты понимаешь, что у меня нет другого выбора, но я постараюсь быть мягче… Ровно в тех пределах, которые допускает моя должность и та цель, которую преследует Инкубаториум, — сказал экспериментатор, и от этих слов Уиллу тут же стало легче внутри и тот подвешенный камень внезапно исчез. — Главное, пойми и помни, что я делаю то, что я делаю, не из желания сделать больно или нанести вред, а как раз наоборот, чтобы адаптировать к реальной жизни, в которой, как не крутись, боль будет и в достаточном количестве, — горько сказал Олденвуд Грей, после чего сел за стол и пододвинулся на стуле чуть ближе.

Уилл молча кивнул в ответ. На протяжении всей ночи он спорил с самим собой, приводил аргументы и доводы, задавал вопросы и тут же отвечал на них. С одной стороны, он все понимал, с другой, наотрез понимать не хотел, потому что это шло вразрез с его внутренним мироустройством. Несмотря на это, Уилл твердо решил до конца оставаться частью эксперимента и таким образом наполнять себя знаниями.

— О чем вы? — спросила Исида, которая до этого момента молча созерцала, как сгущалась атмосфера между двумя мужчинами, с которыми та должна была сожительствовать в одном подземном доме, — Плюс, вы выглядите так, будто бы кто-то умер. Как прошла вчерашняя партия, и не в ней ли причина такого подавленного внешнего вида обоих? Вничью сыграли, что ли? — она хихикнула и быстро посмотрела то на одного, на другого. — Или что-то случилось? — гамма её эмоций быстро сменилась, и теперь вместо игривого веселья на её лице наблюдалось волнение и даже страх.

— Нет… Нет, все нормально, — сказал Олденвуд Грей, — просто мужской разговор за жизнь, вот и все, — он посмотрел на Уилла, который покорно кивнул, соглашаясь со словами работодателя.

— Точно все нормально? Вы просто оба-два выглядите так, словно, не знаю, вы подрались, но до конца не выяснили ваши разногласия, — сказала Исида, которая внимательно изучала своих коллег. — Ну, может быть, вы мне расскажите о том, что случилось и что именно вы не поделили между собой, а? — гамма эмоций вновь претерпела преобразования, став несколько пренебрежительной, но в тоже время по-матерински заботливой и даже теплой, что с ней случалось не так часто из-за достаточно тяжелого характера.

— Да… не волнуйся, — Уилл, который до этого момента оставался в стороне от основного разговора и ограничивался молчаливым покачиванием головы, подключился к разговору. — Иногда случаются такие моменты, когда необходимо поговорить и решить некоторые очень тяжелые вопросы, связанные с моралью и мировоззрением, вот и все. Вчера под пиво и замечательную партию мы как раз обсуждали то, что у каждого было в голове. Некоторые взгляды на жизнь, — сказал он, после чего отпил несколько глотков великолепно сваренного кофе.