Инкубаториум Киборгвилля

— А что за материал такой?! — спросили Олденвуд Грей и Исида в один голос.

Их глаза напоминали две больших монеты, которые ярко светились, отражая солнце. Ни экспериментатор, ни его ассистентка никогда не слышали о подобном! Мало того, они даже не догадывались о том, что подобный материал вообще имеет место быть в природе!.. Хоть они и понимали, что этот материал — продукт исследований разного рода синтетических соединений разного типа производства.

— Я не знаю… Положа руку на сердце, не знаю. Это отец как-то на пороге противостояния машин и людей воткнулся в какую-то странную исследовательскую группу для изучения свойств каких-то там типа силикатных соединений с высокими герметичными параметрами для дальнейшего их использования в протезировании. Вы же помните, какими раньше были протезы? Такими… Посредственного качества… Они работали неплохо, но до того, который есть у меня, тем протезам было крайне далеко… — проговорил Джим.

Его глаза потихоньку приходили в норму и начинали нормально реагировать на свет. Он продолжать наблюдать за тем, с каким интересом работодатель и его протеже рассматривали соединительное гнездо для протеза.

— Ну да… небо и земля, — пробубнил доктор Бей. — И что было дальше? Или по какой такой причине твой отец пошел на эти исследования? Была же… был же какой-то интерес, ведь так? — спросил он.

— Его позвали, а он и согласился, — Джим пожал плечами. — Он вообще, рубаха-парень! Любил работать и любил засовывать нос в такие потрясающие вопросы, которые требовали большого количества знаний. А еще, касаемо некоторых вопросов он предпочитал молчать как рыба… хоть и всегда имел возможность приватизировать что-нибудь… Эм… Вот так он приватизировал двух андроидов, от которых, по сути, осталась только вот эта нога, и каким-то образом он умудрился добыть вот эту штуку для моего протеза. Подробностей не знаю, и он никогда о них не рассказывал.

— То есть он тебя сделал своим подопытным? — поинтересовался Уилл, который сейчас сидел за столом и с удовольствием расправлялся со своим завтраком, слушая одну удивительную историю одного удивительного человека. — А ты понимал, что над тобой проводится эксперимент или нет? мне просто интересно… — он включил режим непосредственности и бесцеремонно выплевывал фразу за фразой, не особо задумываясь над тем, каким образом его слова могут воздействовать на того или иного человека, — но ты можешь не отвечать! — поспешно добавил он, после чего отхлебнул прекрасного кофе, сваренного Вандаей.

— Да, понимал. С другой стороны, на тот момент очень хотелось жить, очень и очень хотелось жить… нормально… поэтому я решился, — Джим не успел закончить, потому что Уилл перебил его, дабы задать свой очередной вопрос.

— А, то есть у вас все-таки был выбор: соглашаться на эту операцию или отказаться и остаться без ноги, так? — спросил Уилл и теперь привлек к себе внимание и доктора Бея и Исиды, которые до этого момента, кажется, даже не слышали его, будучи полностью погруженными в стальное кольцо, с помощью которого происходило подключение ноги к организму сотрудника водоснабжения.

— Да. Конечно, у меня был выбор! И я его сделал. Не скажу, что я жалею об этом, но иногда, в особенности в те моменты, когда мне приходится подсоединять к себе протез, я сомневаюсь в том, что выбор именно такой системы протеза был ошибочным, — он вяло пожал плечами. — Но это такое, временное помутнение, которое каждый раз посещает меня из-за боли, которую я ощущаю, не более того. Зато когда все заканчивается и я наступаю на ногу, которой лишили мой организм, я понимаю, что все не так уж и плохо! Посуди сам, Уилл! Я могу бегать и прыгать! Все это происходит без каких бы то ни было задержек! Я прекрасно хожу, не испытывая никакого дискомфорта, и, в принципе, всегда выгляжу как самый обычный, как самый нормальный человек!

— То есть боль — это та цена, которую ты выбрал платить за то, чтобы выглядеть как все? Чтобы выглядеть нормальным… среднестатистическим? Так? — Уилл продолжил задавать свои вопросы. Олденвуд Грей и Исида наблюдали за ними так, как наблюдают за игроками в пинг-понг. Они молча ждали ответов и вопросов и не встревали в их беседу, так как в этом не было никакого практического смысла.

— В общем и целом, да… так и есть, — кивнул Джим.

Он и сам задавался этим вопросом. Он знал о том, каким будет следующий вопрос, который задаст молодой человек, и уже думал над ответом, так как за несколько лет подобной жизни так и не смог определиться с ответом… и это его глодало.

— Оно того стоило? — ожидаемо спросил Уилл. — Скажите мне, оно того стоило? Вы же сказали, что вам приходится проделывать данную процедуру раз-два в месяц. Я так понимаю, чтобы смазать, промыть и так далее, да? Вот скажите: все эти мучения — они стоят того, чтобы выглядеть как человек, у которого есть обе ноги?

Джим напрягся и посмотрел на своего собеседника так, будто был готов ударить его по лицу.

— Да… оно того и стоило, и продолжает стоить! — сказал он. — Ты просто не понимаешь этого и, я искренне надеюсь, никогда не поймешь подобное, потому что это страшно. И да, я сам задаю себе этот вопрос… не часто! Иногда… и каждый раз отвечаю себе: «Да, этот выбор стоил того, чтобы я его сделал, и не жалею о его последствиях!»

— Ладно-ладно! Я понял тебя… Всё, больше никаких вопросов не будет… и да, прошу прощения… мне просто было очень интересно узнать... Как бы так ввернуть словцо, чтобы оно точно отразило мысль и не обидело… Мне просто было интересно узнать твое личное отношение к этому, потому что я как-то неосознанно перенес всю эту ситуацию на себя, и внутри стало не по себе. Я почувствовал какой-то странный холод внутри, — проговорил Уилл. — Вот сейчас я пронаблюдал за тем, как ты отстегивал от себя кусок себя, и мне было больно смотреть на это! То есть я до сих пор чувствую боль где-то внутри, — он пальцем показал в направлении сустава. — А ты вынужден это проделывать регулярно и самостоятельно! Наверное, я не смог бы также… наверное, я нашел бы способ, чтобы завершить эту историю…

В голосе Уилла слышалось переживание. Он был откровенен и открыт. Он пил кофе, ел свой завтрак, до этого задавал свои не совсем тактичные вопросы и чувствовал какую-то телепатическую боль, которую транслировал мужчина с протезом.

— Все нормально, — устало отмахнулся Джим. — Док, обратите внимание на основное крепление ноги. Эта игла, она единственная из всех такая… она, условно, мягкая, — проговорил он.

Услышав это, Олденвуд Грей нахмурился. Он не понял формулировки, которой воспользовался Джим, и по этой причине решил самолично попробовать эту иглу пальцем. Он прекрасно помнил, что в будущем, перед подключением, каждый контакт придется обрабатывать антисептическим раствором, так что без особой скромности коснулся пальцем. Поверхность иглы тут же промялась под давлением, чем заставила нахмуриться доктора Бея еще сильнее. Он коснулся еще раз, только на сейчас раз сильнее, и почувствовал под подушечкой пальца нечто, напоминающее плотный силикон.

— То есть самый важный контакт состоит из силиконового соединения? — спросил Олденвуд Грей. — Но вопрос в другом: как в таком случае производится передача электрического сигнала от… — он не успел договорить, потому что Джим перебил его, начав рассказывать принцип работы.

— Посмотрите, пожалуйста, на другие контакты. Они выглядят как тонкие и не очень длинные иглы, за счет того, что они сделаны из высококачественного серебряного сплава с повышенной проводимостью. Сами же соединения, если вы сравните, гораздо короче, чем главный контакт, — он остановился. — Так вот, вот эта силиконовая оболочка необходима для задания упругости и подвижности главной питающей и соединяющей жилы… А теперь, внимание — вопрос! Как вы думаете, для чего моим отцом было принято решение сделать такую длину и поместить главный контакт в силиконовый конус?