Инкубаториум Киборгвилля

— Отключать нервы… хм… это еще ничего! — потихоньку, на осторожном выдохе, сказал Джим. — Подключать нервы — вот это действительно болезненная операция, а с учетом количества контактов как таковых она становится даже опасной. Нервные окончания достаточно быстро отпускают контакты и достаточно быстро восстанавливают свою структуру вот в этих капсулах, — он показал на небольшие выступы с герметичными отверстиями по центру. — А подключение происходит через процедуру дезинфекции… То есть мало того, что приходится каждую иглу обрабатывать в растворе, так еще и нервы не согласны с тем, что в них проникает что-то инородное… А после этого вхождения, первое соединение и пропуск сигналов… Это подобно тому, словно из пустого места, внезапно, у организма появляется или из него вырастает что-то новое. Это странно… и это очень больно! — он достал еще один контакт с медленным, размеренным выдохом, по которому было понятно, что время от времени Джим проходит через это… Причины при этом оставались не до конца понятными.

— Черт! Я даже не представляю, каково это! — сказал доктор Бей. — Тут локтем иногда ударяешься и попадаешь прямо по нервам, и боль такая, что… не буду впадать в подробности… А тут ты… Это ж потом еще и болит долгое время… причем, скорее всего, адски…

— Что… вы… тут… делаете?! — спросил появившийся Уилл, глаза которого были практически круглыми от удивления. — Вчера вы вот её голову вскрыли и сидели вокруг, пялились в мониторчик и пытались что-то там сделать… а что вы сейчас делаете?! Что это вообще такое?! — он был в шоке от увиденного. — Это что, протез, что ли?!

— А ты догадливый парень! — сказал Джим, опять на выдохе, опять сдерживая все свои чувства в метафорическом кулаке, зажатом до метафорической боли. — Да, это протез… можно сказать, вживленный, что встречается еще реже, нежели обычные протезы, практически, такие же редкие, как нано-графеновые голосовые связки…

— Так, Уилл, для тебя на сегодня очень важное задание! — бодро сказал Олденвуд Грей. — Ты заступаешь на участок Джима и сегодня выполняешь его функции. У нас здесь небольшой исследовательский консилиум насчет протезирования. Как только он закончится, мы пойдем заниматься нашими с Исидой должностными обязанностями, а вот нашему другу водопроводчику придется остаться здесь до того момента, пока он не подключит ногу обратно и не восстановится после действия обезболивающего, — сказал он. — Плюс… эм… Джим… смотри, сегодня ты не выходишь на работу. Просто, подумай насчет отчета, чтобы завтра предоставить мне его в полном объеме! И не пропусти автобус до города. Думаю, твоя семья не испытала сильного восторга от внезапной командировки протяженностью в один день. Так что домой! Ты отправляешься домой!

— Та-а-ак… точно, — прошипел Джим, открепляя последний контакт. — А вот теперь мне будет максимально неприятно на процедуре открепления, — сказал он и взялся обеими руками за протез в области бедра.

Джим одним мощным резким движением повернул протез. Из его легких вырвался стон боли, а глаза, которые до этого были сосредоточены на ноге, сначала блеснули, а потом погасли и словно перестали отражать свет. Его тело полностью расслабилось. Казалось, что на несколько секунд он даже перестал дышать. Все находящиеся в комнате напряглись… Все, кроме Вандаи, которая потихоньку шуршала на кухне, готовя завтрак для Уилла.

— Уф-ф-ф… — выдохнул Джим, спустя несколько секунд гнетущей тишины. — Как же я это не люблю, — проговорил он. — Самое ужасное заключается в том, что за все это время я так и не привык к этому моменту процедуры, а повторять её приходится раз в месяц, в среднем… — проговорил он, пока в его глаза возвращался блеск.

— А… для чего? — спросил Уилл, таким образом опередив Олденвуда Грея и Исиду, что до сих пор смотрели на сотрудника водоканала с сожалением и чувством стыда, и если последняя уже некоторое время ощущала себя разрываемой двумя чувствами, то доктор Бей только сейчас почувствовал вину за то, что Джим пошел на это, чтобы потешить его любопытство.

— Прости… мне не следовало просить тебя об этом, — сказал тот. — Я не предполагал, что все будет так и что ты будешь испытывать такое… такую боль…

Олденвуд Грей говорил, спотыкаясь, пытаясь подобрать правильные слова для выражения своей мысли. Ситуация была максимально неловкой, и эта неловкость ощущалось в самом воздухе… Это было чем-то странным для всех присутствующих — для всех, кроме Вандаи, которая никоим образом не касалась разговора и не входила в область повышенного давления.

— Да, нормально все, — отмахнулся Джим. — Ничего страшного. Может быть, это поможет мне быстрее привыкнуть к этой процедуре. Тем более, что с каждым разом становится все легче, легче и легче… а это значит, привычка потихоньку вырабатывается, и это — хорошо. Я прекрасно помню первые разы: тогда отец занимался и подключением, и отключением; приходилось пить сильные препараты, чтобы снизить ощущение боли, и после этого очень быстро выполнять все эти чудо-действия. Раньше я отключался от обычных контактов, потому что боль была невыносимой, а сейчас, ничего так. Я могу полностью отцепить всю ногу и потерять сознание, ненадолго, только в момент последнего отключения. С подсоединением, конечно, все гораздо жестче, но деваться-то некуда! Ладно, а теперь… надо оттолкнуть и достать, — сказал он и полностью отсоединил ногу от себя.

Спустя несколько секунд он положил её рядом с собой на диван. Трубки с подсоединяющими иглами повисли щупальцами мертвого спрута. Главный соединительный контакт уперся в спинку и больше походил на какое-то крайне странное, гротескное оружие из области панк-фантастики, которая в последнее время вышла на пик своей популярности.

Олденвуд Грей, Исида и Уилл уткнулись взглядами в стальное кольцо, которым был снабжён тазобедренный сустав. Джим, сидящий в одних трусах типа «плавки», внезапно почувствовал неловкость и прикрыл ладонью гениталии. Сделав это, он почувствовал себя более расслабленно. Самое смешное заключалось в том, что никто из жителей подземного дома не обратил на это никакого внимания, так как был заинтересован в том, каким образом все было устроено.

— Уилл, ваш завтрак готов! — сказала Вандая, чей голос вошел в тишину, как нагретый нож входит в охлаждённое масло. — Что бы вы предпочли выпить: сок, чай, кофе или какой-нибудь другой напиток? — её голос был мягким и даже немного гипнотическим. Она говорила тихо, но все находящиеся в комнате услышали так, словно Вандая стояла не более, чем в нескольких сантиметрах.

— А? Да? Да… спасибо тебе больше! — Уилл отмер, и ощущал он это так, словно вышел из комнаты тишины, в которой пытался найти ответы на некоторые личные эксзистенциальные вопросы. — Я уже иду! Спасибо тебе, Вандая, большое за твою заботу, — он посмотрел на доктора Бея и на Исиду, которые не отлипали от места крепления протеза.

— Смотри, ты видишь, как крепится нога на шарнирное соединение? Посмотри, насколько изящное решение было принято для снижения коэффициента трения практически до нуля! А еще обрати внимание на то, каким образом реализованы пазы для подключения нервов! Эм… Джим! А ты не мог бы сказать, что это за материал такой? И… Вот у меня отдельный вопрос: получается, что там, внутри, там что-то типа микротрубки прямо к нерву?! Так получается?!

Доктор Бей пытался говорить сдержанно, спокойно, хоть даже его разрывало любопытство. Ему было интересно узнать как можно больше о том, как механик-робототехник додумался до столь пускай жестких, но кардинальных и действенных способов для вживления механизма для полной, просто стопроцентной, синхронизации с мозгом.

— Какой материал? — сначала не понял Джим, но быстро сориентировался. — А, вы про наполнитель? Я не до конца уверен… Там какой-то силикатный биогель, который, эм… Ну, он полностью заполняет собой любое пространство, создавая подобие вакуума… эм… Он ххорошо уплотняется, позволяя вставлять контакт без каких бы то ни было осложнений… Плюс, и это немаловажно, он никак не контактирует с живыми тканями и просто обволакивает их.