Инкубаториум Киборгвилля

— Если ты считаешь, что так намного быстрее и проще, то давай будем делать так, как ты считаешь нужным, — смиренно сказал доктор Бей. На самом деле, он был очень рад тому, что Исида не боялась перечить, что она имела характер и, в случае чего, могла не только критически высказаться, но и противопоставить свои мысли, подкрепив их логичными доводами.

— Да… именно так я и считаю. Поэтому, эм… дайте мне несколько минут… пять или десять, чтобы я смогла все подготовить, и после этого мы начнем, — сказала Исида. — Пока что можете отдохнуть немного или подумать над тем, что мы будем делать дальше… эм… вы давно смотрели на часы?

— Давно… а что? Сколько времени сейчас? — спросил Олденвуд Грей, который действительно слишком много времени не смотрел на часы, стараясь бежать только вперед, без оглядки, без внимания к мелким деталям… таким, как к примеру, время.

— Посмотрите на ваши часы, и тогда вы все поймёте! Вы ж не просто так их на своей руке носите?! — рассмеялась Исида, но она не ожидала услышать тот ответ, который услышала от своего наставника.

— Они уже много лет не идут… остановились… так что, да, я ношу их просто так… типа, как украшение, — сказал он, внимательно вглядываясь в кардиограмму Неона, выведенную на экран. В этот момент он стоял спиной к Исиде и не мог видеть, насколько сильно его ответ ввёл её в ступор и какое количество вопросов породил таким образом.

— А поче… — хотела спросить она, но резко остановилась на половине слова.

Внезапно она поняла, что пока что не готова услышать то, что он может рассказать о своей жизни. Исида также понимала, что доктор Бей скорее всего, не готов разговаривать на эту тему. Да, она хотела спросить: «А почему вы не купите новые или не снимете эти?», но, хорошо подумав, поняла — эти часы символ сильной эмоциональной привязанности к какому-то определенному времени или событиям, или, что ещё более вероятно, определенным людям, о которых лучше не спрашивать, чтобы не травмировать.

— Как там вторая сторона? — спросил доктор Олденвуд Грей спустя несколько минут. — Когда сможем начать проводить наши с тобой испытательные работы по выявлению воздействия на сердце? — он был настолько спокоен, что складывалось такое впечатление, будто бы он совершенно подавлен.

«Что за день такой?.. Почему… по какой такой причине, все, что сегодня происходит, словно пинает меня, упершегося на локти и колени, ногой прямо в голову, чтобы потом подфутболить ещё раз и ещё… Такое чувство, будто бы тонкие струны человеческих жизней, с которыми связана моя, были задеты и каким-то образом вошли в резонанс и этим резонирующим звуком решили порвать мою струну на части, в клочья, — думал Олденвуд Грей, чей кулак был сжат так сильно, что казалось, что кожа на костяшках лопнет от такой степени натяжения. — Нет… я не жалуюсь… не ною… ни в коем случае, но… мне больно, и от этой боли хочется напиться вдрызг и записаться на процедуру чистки, чтобы добрый доктор вычистил мою голову практически добела! До сплошных зияющих дыр в моих воспоминаниях!.. И это несмотря на то, что я решил хранить все внутри себя! В маленькой шкатулке, созданной внутри моей души, если таковая вообще есть! — кожа на его скулах плотно обтягивала мышцы, связки и кости, выглядывающие большими, четкими, острыми буграми. — Я хочу удалить все это, но не могу этого сделать, потому что не хочу… это сложно! Мне так тяжело понять своё противоречие, но!.. Я его понимаю на уровне сознания… и это держит меня… удерживает от самого глупого поступка из всех, которые я мог или могу совершить».

— Все отлично, шеф! Можем начинать! — нарочито бодро отозвалась Исида. — Сейчас мы посмотрим, насколько действенно то, что вам так хочется проверить! Хе-хе… — её смешок был скорее философской направленности с подтекстом: «Ну да… ну да… вряд ли».

— Отлично! — его выкинуло из размышлений, как пробку из взболтанной бутылки шампанского. — Я тут кое-что поменял… Посмотрим на то, каким образом будет происходить воздействие.

Он улыбнулся несколько натянуто, но при этом искренне. Пока ассистентка устанавливала электроды, он настраивал оборудование так, как сам считал нужным.

— А что вы конкретно изменили? — спросила ассистентка, которая не обращала никакого внимания на манипуляции Олденвуда Грея все то время, пока была занята установкой электродов в максимально правильные места… Во всяком случае, ей казалось, что она установила электроды в максимально правильные места.

— Во-первых, я задал направление движения напруги. Она будет идти от кончика мизинца к центру организма, то есть, нагнетая… эм… некую абстрактную энергию с обеих сторон вовнутрь. По идее, это неправильно… или не совсем правильно… но сейчас наша цель -экспериментальные данные… так… Направление — это первое… Второе, что я поменял — распределение напруги. Это значит, она будет повышаться от точки к точке, начиная от трёх с половиной вольт, и так до семи с половиной. То есть первая, согласно списку, акупунктурная точка примет все напряжение на себя. Посмотрим, каким образом, и будет ли хоть какое-нибудь влияние на организм. Если вдруг во время и после нашего опыта что-то пойдёт не так, будем считать сегодняшний эксперимент стрессовым, и это будет крайней точкой интервала, за который пока что заходить не стоит. Причём, это может быть как положительный эффект, так и отрицательный. Если же мы застрянем на нулевой отметке, придётся увеличить уровень стресса за счёт увеличения влияния внешних факторов. В любом случае, нам придется сегодня посмотреть на пиковое значение.

— Для чего? — спросила Исида, подходя к оборудованию, рядом с которым стоял её учитель. — Для чего нам это делать? Я имею в виду, считать пиковое значение?

— Чтобы потом переходить границу намеренно и подконтрольно, нежели елозить туда-сюда без понимания того, что мы на самом деле делаем. Ты просто представь, скольких бы проблем, связанных с психикой, можно было бы избежать, если бы была возможность досконально все изучить и только после этого приступить к воспитанию ребенка. Я, конечно, прекрасно понимаю, что мои мысли возводят воспитание в степень абсолюта, чего быть не может из-за множества факторов… К примеру, наркоты, которую так и не вывели; алкоголизма, который прогрессирует в обществе на фоне общей депрессии, вызванной недавней войной; пресыщенности свободным временем и легкими развлечениям, которые призваны сделать жизнь легче и проще, а в сухом итоге обесценивают такое понятие как «счастье».

Этот монолог пробрал Исиду, которая никогда раньше не задумывалась на тему воспитания детей с этой стороны. Она внезапно поняла, что дети из благополучных семей являются предметом зависти и злобы… дети из богатых семей затыкают внутри себя зияющие дыры одиночества, собирая вокруг жополизов и подхалимов… а те, кто вышел из семей, которые не отличаются благополучностью, стараются сбежать из этого паршивого мира и с самых малых лет следуют по пути тотального саморазрушения во имя эфирного счастья… или наоборот, выбирают дорогу под названием «я никогда не стану как они». Конечно же, она понимала всю утрированность сказанного доктором Беем, но не могла исключить зерен истины, которые содержались в каждом сказанном им слове.

Аппарат был запущен. Электричество начало пробивать по точкам. Сначала медленно, затем увеличивая свой темп. Маленький РИП спокойно лежал, стараясь понять, осознать, что он чувствует. Показания на кардиограмме чуть ускорились, и это было нормальным, это было в рамках обычной реакции организма. За этим наблюдал доктор Бей, в то время как Исида не спускала глаз с Неона, что смотрел на неё так, будто бы у него есть большое количество вопросов, ответы на которые тот хотел бы получить немедленно… Складывалось такое чувство, словно он играет с ней и Олденвудом Греем. Они смотрели друг на друга, не издавая не единого звука, и так было до того момента, пока переключения с точки на точку не превратились в одно сплошное воздействие на все точки одновременно.