Инкубаториум Киборгвилля

— Ладно, хорошо, я вас поняла, доктор, — кивнула Исида. — Сейчас реакции проходят отлично. Все идет по запланированному вами графику, без отклонений, и, кажется, сейчас РИП даже получает небольшое удовольствие… как от щекотки, — она выдохнула с чувством выполненной работы.

— Что с сердцебиением? — спросил доктор Олдевнуд Грей. — Сейчас самое главное — внимательно следить за этим показателем, — его голос звучал до крайности нежно, но при этом не приторно, а приятно.

— А почему вы так разговариваете? — удивилась Исида, которая старалась уследить за всем сразу: за показателями, за наставником, за подопытным и реакциями. — …Просто я никогда раньше не слышала от вас такого… такой манеры, — произнесла она.

— Потому что тебе не из-за чего было слышать такое от меня, — ответил БОГ и словно самостоятельно насыпал горстку соли на собственную рану, которую тут же начало припекать и разъедать по краям и изнутри.

— Скажите, док, откуда в вас столько практических знаний? — осмелев, спросила Исида, стараясь боковым зрением цепляться за фигуру своего учителя. — Сколько я за вами в последнее время наблюдаю, столько диву даюсь и понимаю, что все это неспроста. И, конечно, я могу кое-что утверждать, но не стану этого делать, потому что хочу, чтобы вы сами мне рассказали обо всем, — она решила для себя, что необходимо познакомиться с работодателем, с преподавателем и наставником, чтобы перейти рубеж отношений и стать друзьями.

Доктор Бей пропустил все сказанное ей мимо ушей. Он вновь ушел в мир, полный боли от воспоминаний. Он погрузился в этот джем с головой, наблюдая за мерным движением маятника, состоящего из тонкой золотой цепочки и золотого колечка. Олденвуд Грей смотрел на игрушку зачарованно, как Неон, но чувства, которые они испытывали , колоссально разнились и проистекали из разных состояний. У РИП все происходило из любопытства, из нормального условного рефлекса к познанию и обретения понятий и навыков, необходимых для дальнейшего выживания. Олдевуд Грей испытывал саднящую тоску, пронизывающую от макушки до пяток и сдавливающую горло так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть… и выжимающую слезы, казалось бы, не из глаз, а из всего его тела, подобно прессу.

— Стоит ли мне повысить вольтаж? — спросила Исида, не дождавшаяся ответа на заданный вопрос и понявшая, что лучше отложить этот разговор на потом… и понимая, что это «потом», скорее всего, наступит «никогда». Она была очень тактичной девушкой, с живым умом и пониманием того, когда лучше отступить по ряду совершенно понятных причин, таких как, к примеру, отсутствие у собеседника желания обсуждать что-то, неуместность темы, обе вышеописанных причины вместе, огромный список, включающий в себя сочетания и разветвления по веткам «да» и «нет», согласно которым, вопросы могли задевать опасные для одних и нейтральные для других собеседников темы для разговоров.

— Да… пожалуйста. Сейчас пять вольт пропускается, так? — спросил Олденвуд Грей, чтобы убедиться в каждой детали.

— Да. Всего пять. При этом сердечный ритм прекрасный, если не сказать, что идеальный… и это при том, что наш образец смеётся так, как ещё ни разу не смеялся, — ответила Исида. Она была поражена тем, что видела.

— Плохо, что раньше он так не смеялся… Это значит, что ни Вандая, ни ты, ни Уилл, ни я… не даём ему должного… должной доли внимания… не играем с ним столько, сколько ему на самом деле требуется, и это может послужить фундаментом развития некоторых патологических процессов психического расстройства. Ты внимательно слушаешь? — уточнил доктор.

— Д-да… продолжайте, пожалуйста, чтобы я смогла в полном объёме выслушать и воспринять информацию, — кивнула Исида.

На самом деле, она уже все поняла сама, но, на всякий случай, решила выслушать речь своего наставника до конца, чтобы убедиться в своих домыслах и их правоте.

— Умница, девочка, — его лицо сменило выражение с беспристрастно каменного на благодушное. — Ты понимаешь к чему я веду этот разговор? — спросил он и тут же перебил сама себя: — Точнее, я неправильно выразился… эм-м… конечно, ты понимаешь, к чему я веду этот разговор! Поэтому не станем размениваться на пустые слова, делай то, что должна делать. Играй свою роль полностью, самозабвенно… без остатка, так сказать… и ставь семь с половиной. Только плавно. По десятой. С интервалом… Ну, давай сначала в пять секунд первые полтора вольта, оставшийся разбей на десять и пятнадцать секунд. Посмотрим, заметит ли это Неон и почувствует ли это его сердечко.

Исида мягко нажала на кнопку повышения напряжения. Она считала в своем уме секунды и хладнокровно жала пальцем на стрелочку «вверх». Цифры менялись, а поведение и состояние РИП оставалось прежним. Он продолжал задорно смеяться, смотрел на сосредоточенное лицо доктора Бея и улыбался. Сам же доктор слегка хмурился.

Олденвуд Грей надел на свою шею старое украшение и почувствовал, как кольцо обожгло его огнем воспоминаний.

— Ты внимательно следишь за показаниями? — спросил он, но ответа так и не получил. Дело в том, что Исида была крайне сосредоточена на счете и на показаниях. Она щепетильно высматривала любое возможное отклонение в кардиограмме, но таковых не было, и это не могло не радовать.

— Семь… раз-два-три-четыре… семь и один… раз-два-три-четыре… — считала она, быстро перескакивая глазами с одного монитора на другой, стараясь не упустить ни единой детали. — Семь и пять… — она замерла и перестала дышать.

Она была сфокусирована на точке, из которой проистекала линия, изредка из прямой превращаясь в ломаную. В этот миг в её мыслях была лишь эта точка. Можно сказать, что она сама стала этой точкой, которая настороженно ждала каждого удара, чтобы дернуться и вновь предстать прямой.

— Все в порядке, доктор… сердце никак не реагирует, — сказала она. — Что будем делать дальше?

Исида расслабилась. Почему-то ей казалось что семь с половиной — это слишком много для столь маленького тела. Она боялась, что таким образом она навредит ребенку, но сейчас ей стало спокойнее.

— В таком случае, у меня есть следующее предложение… Скажи мне размер самых маленьких электродов и самых больших, плюс количество… самый главный параметр — количество маленьких электродов, — уточнил доктор Бей.

Исида кивнула и подошла к небольшому ящичку, в котором было большое количество приспособлений в виде проводов, разного рода подключений и тех самых электродов, о которых спрашивал БОГ.

— Больших около пятидесяти, — сказала она, — маленьких около ста, — она смотрела в специальные ячейки, в которых хранились приклеиваемые к телу человека присоски с размещенными внутри них небольшими контактами. — Скажите, что вы хотите сделать?

— Мне стали интересны старые исследования о традиционной медицине, которая строилась в основном на эффекте плацебо. Этот метод называется «иглоукалывание», и его основа лежит в неких «акупунктурных точках», — проговорил доктор Бей. — Твой псевдо-муженек хотел испробовать на мне влияние этого метода, призвав Вандаю себе на помощь, но в доме не оказалось необходимого оборудования. Но саму тему я запомнил, и мне стало интересно посмотреть, каким действительно эффектом такая штука обладает.

— То есть вы хотите понатыкать иголок в Неона?! — ошарашенно спросила Исида. — Я, конечно, все понимаю, но это… это мне кажется за рамки вон выходящим! И это с моей открытой нелюбовью к детям! — она была в недоумении и пыталась понять серьезность сказанного своим учителем, надеясь на то, что это шутка.

— Не иголок… а поставить электроды в определенные точки. Протыкать нет никакого смысла тогда, когда все это можно сделать мудрее, — ответил доктор Бей. — Неси сюда коробочек с самыми маленькими электродами, и мы начнем! — Итак… мы будем устанавливать электроды на так называемый «меридиан сердца».