Инкубаториум Киборгвилля

— Сынок, ты не думай, у меня тоже кое-что есть для тебя! — сказал он перед тем, как передать мне то, что выбил сам, рискуя своей жизнью, матерясь и уворачиваясь, — И я бы предложил испробовать все это, но думаю придётся отложить! Завтра у всех будет тяжелый день, а мы и так потратили слишком много времени на возню с этим… этим… Мне, кстати, крайне интересно узнать о том, как игровое сообщество кличет эту рептилию, потому что она до раздражающего, до восторга, до ненависти и любви гениальна в своём исполнении! Просто ну невероятно!

Мы были согласны с ним, поэтому, быстро посмотрев гайды и выяснив, что фантазия при создании твари закончилась на её создании и само существо называется «Страж», мы отсоединились от сети.

* * *

Этот день закончился, чтобы с головой бросить меня в следующий, который начался со звонка мобильного телефона. Это была Истина, которая кричала, что она смогла синтезировать мозг. Полноценный человеческий мозг, состоящий из жира, воды и всего того прочего, что делало его уникальным органом. Что каждый отдел работал на все сто процентов, и теперь необходимо провести два испытания: подключение его к какому-нибудь интерфейсу и загрузку в него воспоминаний. Она была в восторге.

— Неон! Неон, слушай сюда! — не поздоровавшись, начала она кричать в связное. — Я смогла! Я потратила больше десятка лет своей жизни, но я это сделала! Я смогла синтезировать мозг! Синтез белка и микроэлементов наконец вышел на новый уровень, и твой Джонсон наконец заткнется! Ха-ха! Твоя мама в шоке и в восторге! Она приложила все свои знания, чтобы помочь мне, но даже она не была уверена в успехе, и вот теперь я это сделала! Десятка! Ты понимаешь, дорогой, десять лет я работала над этим! — она кричала в связное, а я уже проснулся и был готов забить на рабочий день и отправиться в Киборгвилль, чтобы расцеловать её, но понимание важности сегодняшнего дня не отпускало мысли, в связи с чем мне оставалось сказать следующее:

— Черт! Красотка, Истина! Просто, красотка! Я никогда в тебе не сомневался и верил, что у тебя получится! Конечно, теперь есть много вопросов касаемо того, каким образом сделать все остальное и куда девать те подопытные образцы, которые выращиваются… но я думаю, Джонсон в любом случае сможет испытывать на них новые и новые методы загрузки воспоминаний. В любом случае, как бы ужасно ни было то, что мы делаем, в итоге нам необходимо сделать одного совершенного героя, который поведет за собой массы в светлое будущее… относительно далекое и относительно светлое, чтобы уступить место следующему и так далее, по накатанной, по плану.

— Насколько я знаю, у Джонсона тоже есть некоторые продвижения в его исследованиях. Заключаются они в параллельной загрузке знаний вместе с ростом плода. То есть те люди, которых он выращивает в рамках инкубатора, в беспрерывном режиме подвергаются наполнению знаниями. Он каким-то образом высчитал примерную скорость, которая хорошо бьется со скоростью роста. В скором времени обещает выдать первые результаты своих исследований. Может быть, спустя несколько лет у нас и получится воплотить задуманное, — сказала она с восторгом в голосе. — Честно, я думала, что эта твоя идея — бред сумасшедшего, и уже несколько лет как сомневалась в том, что у нас что-то получится как раз из-за вопроса мозга. Конечно, у нас ещё херова гора проблем с синтезированием человека, которые заключаются в синтезировании целостного человека! То есть до этого мы всё выращивали по частям, а теперь нам надо взять и вырастить всё сразу… Я честно скажу, в душе не предполагаю, как это сделать! Либо есть ещё один вариант, который заключается в том, чтобы собрать человека по частям! Это я могу представить, даже поэтапно просчитать такую чертовщину, но это прямо жесть! Это прямо мрак! — она фыркнула. — В любом случае! Доброго тебе утра! А я пошла спать! Или нет, сначала я по-доброму напьюсь от счастья, а потом завалюсь обнимать подушку! — Истина рассмеялась. — И я надеюсь, Неон, ты соблаговолишь на несколько дней явиться в Инкубаториум Киборгвилля и посмотреть на все! А то, знаешь, неуважением попахивает, занятой ты говнюк! — сказала она и тут же сбросила вызов, таким образом поставив в общении жирную запятую.

«Воу! Даже так?! — подумал я. — Неплохое начало дня! Надеюсь, оставшийся день будет столь же не плох, как и все только что случившееся!»

С этими мыслями я привёл себя в порядок, позавтракал и направился в здание администрации, где меня ждало несколько коротеньких встреч с представителями рабочего класса. Вивьен за все годы совместной работы не допустила ни единой ошибки, ни единой лишней встречи, не позволила потратить ни единого часа на пустую болтовню. Меня это удивляло, радовало и воодушевляло. Я был безмерно ей благодарен за всю проделанную работу, и единственное, что неизменно меня пугало и напрягало — её чувства. Кажется, с годами таковые стали сильнее, прочнее, а главное смешались с каким-то психозом в виде ревности. То есть явно она никогда ничего не демонстрировала, но ко всем девушкам из моего окружения дышала крайне неровно и смотрела так, как могут смотреть только на врагов. Она сверлила своим взглядом людей так, как много лет назад меня прожигал своим взглядом мой лучший враг, который пропал с поля зрения так много лет назад, что иногда, волей-неволей появлялась мысль: «Интересно, что с ним? Жив ли или уже давно напоролся на менее великодушного паренька, который пробил ему голову в подворотне?»

Попав в офис, встретившись с представителями кооперативов и профсоюзов, я уже думал о том, что надо заняться подготовкой речи к открытию небольшого завода высококачественных протезов и имплантов частей тел с внедрённым искусственным интеллектом нового поколения, как на связь вышел Карл. Он был напряжен. Мой друг сначала набрал по связному, а спустя несколько минут появился на видео. На лице было изображено явное непонимание происходящего. Он зашёл и сказал:

— Неон, а ты знаешь, что у тебя в скором времени намечаются политические дебаты с новым оппонентом? — и этой фразой полностью приковал все мое внимание. — Там новый кандидат появился. Он метит на место управления всем нашим административным районом и больше, и, кстати, при всех наших плюсах и планомерном возвышении, к нему присоединяется все больше и больше избирателей, — сказал Карл и был настолько возмущен тем, что сам произнёс, что несколько раз раздраженно фыркнул.

Меня подобное сильно озадачило. Буквально вчера всё было хорошо и никаких проблем на горизонте не было. Меня поддерживали многие студенты… те, кто десять лет назад были студентами. За мной стояла интеллигенция, часть рабочего класса. У меня, благодаря Клейн Батлер, была целая армия пропагандистов, в числе которых были политики, историки, политологи, медийные личности, обычные люди, которым платили за красивые речи на разнообразных митингах в поддержку и в оппозицию. В ход шло все, что только можно было запустить в производство. А тут в один миг появился новый оппонент.

— В смысле?! Кто это?! — спросил я. — Где информация? Почему у меня ещё ни строчки о том, кто это и из-под какого камня вылез?!

Я почувствовал резкий приступ ярости! Причём настолько мощный, что почувствовал, как пульс начал долбить в шею. Это стало поводом моего небольшого срыва, что звучал следующим образом:

— Карл! Какого черта, а?! И я понимаю, что не плачу тебе, но если бы ты сидел на моем окладе, понимаешь, что я бы его резко срезал в наказание, а?! Почему не пинаешь Батлер?! Почему об этом дерьме я узнаю только сейчас, а?!» — я пребывал в откровенном бешенстве.

Карл начал тяжело дышать в своё связное. Я это слышал и понимал, что мои нападки он считает совершенно несправедливыми. Причина была озвучена практически сразу и заключалась в следующем: