Инкубаториум Киборгвилля

Он увидел перед собой небольшой дворик с зеленой травкой. Он почувствовал, как напрягаются его руки, которыми он толкал перед собой дорогую, новую газонокосилку, которая ровно стригла под собой ту самую, зеленую, травку, которую видел он перед собой. Он слышал голоса. Самые прекрасные голоса на свете… Он слышал голоса, которые вышибали слезы на его лице!.. Но происходило это не сейчас, а там, в прошлом, и не от печали, а от безграничного счастья, переполняющего его тело и его душу.

— Да… Я пре-к-расно понимаю, о чем ты, — выдавил из себя доктор Бей спустя несколько секунд молчания. — Возможно, намного больше, нежели ты можешь себе представить, — его лицо впитало в себя квинтэссенцию камня и не содрогалось, лишь только голос выдавал внутреннее напряжение Бея Олденвуда Грея.

— Поэтому... вы не могли бы мне позволить заниматься настройками… хотя бы иногда заниматься настройками киборгов… или вместе с вами заниматься этим делом, потому что без… скажу вам честно, мне плохо без этого. Я пытался заменить чем-нибудь, но… раз вы сказали, что я не представляю, насколько сильно вы понимаете меня, то нет смысла вам рассказывать…

— Да… нет смысла рассказывать, — холодно ответил доктор Бей, которого, однако, терзали сомнения насчет того: допускать ли этого мужчину до работы с автоматизированной техникой или лучше не делать этого.

«Как вариант, некоторое время понаблюдать за ним, а потом… И в любом случае, я очень рад тому, что у меня может появиться помощник в не столь сложной, сколь просто нудной процедуре перенастройки киборгов. Учитывая тот факт, что дальше таких машин будет становиться все больше и больше, то можно сказать, что мне повезло! Диалог, опять же», — думал он, внимательно изучая сотрудника водоканала.

— Я подумаю об этом, — сказал доктор Бей, — но если тебе совсем неймётся, можешь задержаться сегодня и помочь мне в перестройке ваших с Полом помощников. Ты ведь попросил прибавить им работоспособности… Я и сам об этом подумывал после разговора с твоим коллегой, — сказал он.

— Отлично! Спасибо вам, док! — произнёс Джим. — А теперь мне пора вернуться к работе! — он протянул руку для рукопожатия. Доктор Бей подхватил этот жест. Хватка оказалась сильной, можно даже сказать, жесткой, но это было оправдано профессией и необходимостью работать руками.

— Кстати, Джим. Будь добр, составь мне отчет о проделанной тобой работе. И сдай мне его… Думаю, завтра у тебя не получится, потому как мы договорились пошаманить над андроидами… Послезавтра сдай мне, пожалуйста, отчет. Так же включи в него предположительное продвижение по твоему рабочему плану, — попросил Олденвуд Грей.

Джим молча кивнул и отправился на свое рабочее месте, где без устали трудились два разоблачённых андроида.

«Я очень надеюсь на то, что больше ничей отец не работал с искусственной формой существ… конечно, очень круто, что и в этом деле я нашел помощника, но… чем меньше людей об этом знают, тем лучше. Уиллу и Исиде я рассказал об этом, так как с ними мне предстоит жить и общаться… общаться… общаться… подобно тому, как я общался…» — доктор запнулся.

В горле ком. Кулак сжался до боли, до капелек крови под ногтями, проткнувшими тонкую кожу ладоней. Он остановился и замер. Он вновь слышал те голоса, которые милей всех остальных голосов в мире. Он слышал голоса, полость от которых внутри его души не заполнялась ни работой, ни этим проектом… ничем. Перед его глазами — вновь та новая газонокосилка, приобретенная сразу, без кредитов и рассрочек. Сладковатый, приятный, нежный запах свежескошенной травы. Он вспоминал терпкий, слегка горьковатый, запах виски и то, как лед трещал из-за разницы температур, и то, как приятен был каждый глоточек там, на том подстригаемом им газоне… и голоса… голоса, которые он помнил… и лица, которые он никак не мог забыть… пусть и старался вовсе не вспоминать о них, чтобы не делать больно.

Тоненький звук, негромкий, но ясно слышимый, вывел его из оцепенения. Это был тот самый небольшой приборчик белого цвета с одной невидимой кнопкой по центру. Доктор Бей достал его из кармана своего изрядно помятого и уже не столь белого из-за пятен грязи и разводов земли халата. Олденвуд Грей пусть и покинул свои воспоминания, но не торопился ответить вызывающему. Он боялся, что голос будет дрожать… Он не хотел, чтобы кто-то услышал дрожь в его голосе. А еще доктор понимал, что не сможет быстро дать адекватный ответ, потому что его мысли были не о работе.

Спустя несколько секунд он все же пересилил себя и ответил:

— Да?

Это была Исида. Она говорила, что все готово для проведения эксперимента, связанного с кожным покровом, с сердцем и проводимостью нервных путей. Она сообщила, что небольшой аккумулятор с возможностью изменения исходящего напряжения включен, заряжен и на все сто процентов готов к работе, и что подопытный РИП подключен к кардиомонитору и также дожидается начала.

— Хорошо, девочка, я скоро буду. Без меня не начинай. Пока что выпей кофе, наверное… нам предстоит долгая и тяжелая ночь, — произнёс он уверенно, практически чеканно, стараясь компенсировать свои чувства.

— Доктор Бей, только давайте не как в тот раз, когда мы лечили вас и ваши ноги… Хорошо? — спросила она. — Нехорошо себя так загонять… ладно я — молодая девка, но вы… вам еще проводить этот эксперимент, между прочим! — она не смеялась, но звучало это задорно.

— На самом деле, у меня остались дела здесь… на станции, — произнёс он. — И я бы хотел решить все вопросы до начала проведения экспериментов, потому как впоследствии могу либо забыть, либо может стать поздно, — ответил он, используя небольшой приборчик для связи в пределах инкубаториума Киборгвилля.

— Сначала исследовательская деятельность, потом мишура, — строго произнесла Исида, — и с последним я вам помогу. Просто держать нас с мелким здесь, в лаборатории… это как преступление! Тем более, я уже подключила РИП к системе. Руки, ноги, тазовая область, спина и грудные и брюшные мышцы подключены и синхронизированы с графическим отображением для понимания протекания внутренних процессов. Кардиомонитор, как и остальная техника, подключён и настроен согласно тем показаниям, которые мы вывели крайний раз, несколько дней назад! Ещё вы сами сказали, что придёте тогда, когда я все сделаю и?… Теперь сливаетесь со словами: «Исида, подожди?» — в голосе его ассистентки были раздражение, легкий нерв и огромное желание раскатать наставника за его необязательное отношение по отношению к ней, которое не в первый раз всплывало примерно в одинаковой манере.

— Это все? — холодно поинтересовался доктор Бей Олденвуд Грей. — Или ты ещё что-то хочешь мне сказать? — он понимал, что не совсем прав, но он был тут старшим, главным, и знал, что зарвавшихся сотрудников нужно осаживать сразу и жестко. И здесь главное — не спутать жестко и жестоко, потому что, жестко — это парой слов поставить на место, а вот жестоко можно только очень сильно обидеть и стать предметом ненависти и даже презрения.

— Я много чего хочу вам и сказать, и высказать! Но я не стану этого делать, — ответила Исида. — Я вам сказала то, что думаю. И я предлагаю вам самый простой, быстрый и действенный вариант, в который входит исследовательский эксперимент, возвращение Неона домой, к Вандае и отдых. А дальше вы можете заниматься чем угодно, а я буду досконально изучать полученные результаты, выводить закономерности и писать вам отчёт, — сказала она. — Неужели вы расцениваете мои обязанности совершенно простыми и не требующими большой энергозатраты? — спросила она своего начальника. — И неужели вы вообще никак не умеете оптимизировать ни своё личное время, ни личное время постоянно живущих на станции сотрудников?! — съязвила она, попадая этими словами в яблочко, в самое сердечко.