Инкубаториум Киборгвилля

— Здравствуй, родная, — сказал я и улыбнулся как ни в чем не бывало. — А как же я, твой братишка младший, а?! Решила, что подобная ситуация пройдёт мимо меня, а?! Думала, что оклемаешься до моего возвращения и типа ничего не случилось, а?! — с легкой усмешкой очень быстро проговорил я, стараясь сбавить уровень давления с отметки красной зоны перегрузки до желтого. — Ан нет! Не получилось! И теперь, сестричка, я надеюсь, что тебе стыдно, очень! Смешно и стыдно! — я погрозил ей пальцем и состроил соответствующую рожу.

Это заставило Хлою улыбнуться и даже рассмеяться. Доктор, что несколько секунд назад также зашёл за перегородку, скрывающую Хлою от только что вошедших, по своей видимости, посчитал мои наезды на пациентку чистой монетой и хотел попросить поубавить пыл, но, увидев улыбку и проскочившую искру смеха, лишь махнул рукой со словами:

— Ладно… я вас оставлю на десять-пятнадцать минут, пообщайтесь. За это время я подготовлю все документы о вас для вашего пропуска и сопутствующие бумажки. Когда вернусь, придётся попросить вас покинуть палату и, наверное, больницу. Время посещений уже давно окончено и находящийся в палате вы — огромное исключение, сделанное для нашей «одинокой» пациентки.

— Да, хорошо, не вопрос, — спокойно ответил я и жестом руки отпустил доктора. — А мы пока что поболтаем по душам, да, роднота? — я улыбнулся своей подруге, внешний вид которой заставлял меня думать лишь об одном: «Есть ли у меня хотя бы минимальная возможность помочь тебе? И если есть, то каким образом? Сомневаюсь, что моя мысль о кибернетическом теле и перемещении головы на корпус из стали и силикона может быть перенесена в жизнь. Это, скорее, из области фантастики прошлого и настоящего! Мы и с искусственной формой жизни не смогли найти общего языка, что же можно ожидать от человечества в том случае, если появятся… не полукровные… это не совсем правильный термин. Что же будет если появятся, эм… половинчатые?»

Доктор кивнул и вышел, оставив нас наедине. В воздухе повис вопрос, который никак не срывался с уст Хлои. Я понимал, она хотел спросить: «Как ты меня нашел?! Для чего ты искал?! Я же сказала, что все нормально и мне просто необходимо время! Или не сказала? В любом случае, зачем ты пришел?» — но ком в горле не позволял ей этого сделать.

Я постоял и пустился в небольшое турне по палате, чтобы изучить, как за Хлоей присматривают. Оказалось неплохо. Все было оборудовано по последнему слову технологий. Единственное, чего здесь не было, это станции для подключения к «Глобал» и Синтети. Сначала меня смутило подобное, но затем я понял смысл такого решения. Скорее всего, он был связан с тем, чтобы люди могли немного отдохнуть от постоянного информационного потока, который в большом объеме поступал в их мозг. Также мне было интересным узнать, за счет чего шло обслуживание? Вкладывала ли Хлоя личные средства, и если это так, то я понимал, что буду должен взять любые растраты на себя! И это несмотря на то, что сейчас производилась очень не кислая оплата железа, предназначенного для обустройства серверных станций. Если же за счет государства и каких-то пособий по инвалидности или страховки, то мне было интересным узнать механизм формирования выплат и поспособствовать таковому в личных целях.

— Как? — спросил я, не требуя ответа, потому что сам озвучил его. — Разве есть какая-то разница в том «как»? — я хмыкнул, продолжая с нежностью смотреть на ту, чьё тело было изуродовано самой жизнью ещё в зарождении, в формировании. — Думаю, то самое «как» не имеет никакого значения, а все потому, что ты и сама понимаешь, что я нашёл бы тебя. Что же касается твоего «зачем?», что так же как и твоё «как?» повисло на устах, оно тоже не особо имеет значения, но раз тебе интересно… если быть кратким: мой друг Карл, да, тот самый, с которым мы вместе проходили курс обучения в университете, славный парень и прекрасно умеет искать информацию, нужных людей и подходы. Все очень просто. Именно он и занимался поисками, и не могу сказать, что превзошёл сам себя, но явно смог повысить свои навыки, основываясь на нескольких вводных, которых, вероятно, было не так много, учитывая тот факт, что за столько лет я ничего не узнал о тебе. Не потому, что не хотел, а потому, что не видел в этом особого смысла. Теперь понимаю, насколько сильно ошибался, — я прошёлся по палате. — В ближайшее время хочу глобально исправиться и собрать всю информацию о тех, кто будет задействован в работе. Сначала собрать людей, а потом информацию о них в небольшой архив. Возможно, но пока что не точно, всем так же будут придуманы и розданы значки, — сейчас я импровизировал на ходу, — которые будут отсылать и получать сигналы о том, где и в какой момент времени находятся те или иные участники нашей команды. Что-то вроде системы отслеживания андроидов. Думаю, подобная штука должна стать прекрасной системой не только поддержки постоянной связи и слежения за статусами тех или иных узлов нашей коммуникативной сети, но также, возможно, это может быть вспомогательным индикатором чрезвычайных ситуаций. Конечно, подобное под большим вопросом, так же как и реализация такой штуки, но вот я сейчас это придумал, озвучил, и мне кажется, что подобный подход — не самая плохая идея, учитывая глобальность нашего плана. Ведь так? — я посмотрел на озадаченную Хлою, которая лежала на странного вида кушетке и молча наблюдала за мной со слезами на глазах. — Ты как думаешь, есть в подобном смысл или нет?

Я посмотрел на свою подругу и улыбнулся. Очень нежно и тепло, по-доброму.

— Но это пока что мысль, не более того! Идея, которая не требует реализации или какого-то смысла, так же как и твои вопросы «как?» и «зачем?». А вот что действительно важно: как ты себя чувствуешь? Что о твоем состоянии говорят доктора? И все ли с тобой будет в порядке? — я чувствовал, насколько сильно изменилось выражение моего лица. Я понял, что с беззаботного и доброго оно стало загруженным и серьезным. Что сейчас я смотрел на свою подругу так, как это мог бы делать кто-нибудь из родственников.

В этот же момент у меня впервые возник вопрос: «А есть ли у Хлои родные люди? Кто они, где они, кем являются? Неужели они не пытались найти свою девочку, которая просто пропала в какой-то момент?» — и я хотел обо всем об этом спросить, но не стал, прекрасно понимая границы дозволенного и то, что подобное любопытство может быть избыточным в пределах данной картины.

Хлоя продолжала наблюдать за мной со слезами на глазах. В какой-то момент я даже не мог понять: она не хочет разговаривать или не может?

«Хотя как не может, если когда я зашел, она задавала доктору вопросы?» — думал я, продолжая наблюдать за ней.

При этом планомерно волнение между лопаток увеличивалось в размерах. В какой-то момент я даже был готов выскочить из палаты и отправиться на поиски доктора, но понял, что легче от подобного никому не станет. Я осознавал, что дядька в скором времени вернется сам, и самое лучшее, подвластное мне — просто быть рядом и пытаться поддерживать разговор, даже если такового не будет. Даже если Хлоя будет продолжать молчать и наблюдать за мной. Однако она все же заговорила. Видимо, переборов себя, свои чувства и эмоции, она все же смогла избавиться от блокирующего связки кома в горле, и смогла начать диалог. Она сказала:

— Н… нормально все… Н… Неон, — и я обрадовался этим словам. — Как я говорила тебе, когда вышла на связь, внутренности сделали лютый кульбит. Вот и все, — сказала она. — Я в тот момент как раз занималась составлением списка железа и — раз — почувствовала, как нутро перевернулось и все, и мне стало плохо, — она старалась избежать любых подробностей, и это было нормальным, я понимал подобное поведение, поэтому не лез к ней. — Помню, как добралась до связного, вызвала бригаду, еле дождалась прибытия, а потом уже очнулась здесь, в компании всех этих прекрасных приборов, которые, ей богу, человечнее людей.