Страница 256 из 329
— Вот и дождалась! — сразу без промедления сказала мама. — Ну, давай, родной, повествуй о том, какого черта Джонсон, как в задницу подстреленный, начал собирать вещи?! При этом я так и не смогла понять его эмоциональный настрой и решила для себя определить таковой понятием «возмущённо возбужденный»… — она хмыкнула. — Причём, заметь, дорогой, если бы он просто сорвался бы куда-нибудь, это был бы один вариант! Просто мы все знаем о его некоторой эксцентричности, и никто не удивился бы тому, что он что-то придумал себе и решил немедленно воплотить, но!.. — она сделала многозначительную паузу. — Старый бормочет какую-то неразборчивую чушь о тебе, твоих мыслях и так далее. Вот это то, что заставляет нехило так поднапрячься и задаться некоторым количеством вопросов, — она замолчала, чтобы выдержать паузу перехода от одной части монолога к другой. — Я знала, что ты скоро наберёшь. Не столько чтобы рассказать о том, какая муха укусила Джонсона, сколько сказать о том, что все хорошо и волноваться, собственно, не о чем.
— Да… но не только для этого, — сказал я. — Вместе с Джонсоном мне нужна Вандая. Здесь и сейчас. Ради помощи в достижении моих целей. Да и звоню я больше ради неё, а не Джонсона… Этот старый аскет как бы то ни было оставит после себя несколько хороших докторов для Киборгвилля, и в этом я уверен на все сто процентов! Плюс, в Инкубаториуме есть ты и те семьи, которые были приглашены для проведения эксперимента. Среди ни есть опытные доктора и хирурги, так что… Джонсон может уехать! Тем более, за столько лет он всего несколько раз покидал город. И свою больницу, в принципе. Так что любая деменция и проявляемое старческое безумие должны быть простительными ему! — я хмыкнул. — А вот что касается Вандаи… Вы с папой сами сможете справиться? — спросил я, и в этот момент в голове появилась мысль: «Проклятье! Черт! Получается, та квартира, которую мне нашли сегодня, не подходит… Нужна минимум рассчитанная на четыре комнаты! Три — жилые и одна — общая! Иначе мы поубиваем друг друга! Ладно, этим займусь завтра. Дам особое распоряжение, а пока поживу несколько дней. После, залог у тех арендодателей останется и никто не будет в обиде! Даже наоборот, сдающие останутся в плюсе! Не сказать, что очень жирном, но и не маленьком! А вообще, лучше поискать что-нибудь личное! Чтобы не дергаться каждый раз, когда что-нибудь случится».
— А Вандая тебе на что? Стирать, убирать и готовить кушать? — фыркнула мама. — Или ты хочешь рискнуть её жизнью? Ты же понимаешь, что если кто-то догадается о её происхождении, о том, кто она такая на самом деле, то мы потеряем члена семьи, потому что его разорвут в клочья. Причём, через какое-нибудь всратое судебное разбирательство, которое можно будет считать лишь фикцией! — мама была права, но я был уверен в том, что все будет в порядке. — Поэтому, сынок, ты давай подумай ещё раз над тобой сказанным и дай окончательный ответ! Подумай, сможешь ли ты обеспечить ей необходимую безопасность, чтобы потом не винить себя?! Тем более, я каждый раз вспоминаю твою шестнадцатилетнюю впечатлительность, связанную со смертью старика, и мне становится не по себе. Просто страшно. Так что прошу тебя, подумай ещё раз! И если ты готов, то ни я, ни Уилл не станем возражать! Более того, мы сами понимаем и хотели предложить нечто подобное, особенно после всех уговоров Вандаи, которая хочет отправиться к тебе на помощь… — мама по доброму хихикнула, и мне стало так тепло на душе, что на лице появилась самая настоящая добрая мимолетная улыбка.
— Да, я готов к последствиям. Хотя уверен в том, что никаких последствий не будет, потому что я приму все меры для сокрытия тайны нашей Вандаи, — сказал я. — Так что, мама, можешь не волноваться о том, что что-то произойдет! Опять же, для любого представителя СМИ, для любых живущих здесь, на поверхности, я представляю собой огромную загадку, потому что никто не может найти никакой информации ни обо мне, ни о том, где и когда я родился. Есть только дата рождения, но и она не точная, потому что я стараюсь хранить её в тайне! Ибо нет никакого смысла в том, чтобы кто бы то ни было лез своим носом в мои дела… Кстати, все, что касается Энны Нилс… Ты не могла бы проследить, чтобы архив был спрятан поукромнее, подальше и поглубже. Пожалуйста, — попросил я, зная, что для Исиды Энна Нилс — больная тема, но никому другому подобное я не мог доверить… Мама, на данный момент, наверное, единственная, кто был в курсе о моей родительнице.
— Я вот чего не могу понять… — сказала мама и затихла на несколько секунд. — Я, сколько не пыталась понять, просчитать, придумать даже, не могу понять того, что ты задумал. То есть я вижу, что у тебя есть план, к осуществлению которого ты подходишь с какой-то маниакальной дотошностью, и я понимаю, что ты мне ничего не расскажешь! Скорее всего, ничего не расскажешь в рамках моей безопасности и безопасности Уилла, — сказала она. — Пойми… эм… не знаю, как это объяснить… Это материнское, и я чувствую, что с тобой что-то происходит! Причём давно! Причём что-то очень основательное, полномасштабное, странное и страшное, и, знаешь, самое паскудное во всем этом заключается в том, что я никак не могу на все вот это повлиять! У меня нет рычага. Нет даже представления о том, на что именно влиять! — сказала она. — Но я надеюсь, что ты понимаешь что делаешь. — Исида замолчала, но я чувствовал, что ей есть что сказать. Что самое последнее и главное вертится на языке. — Неон, послушай… Каким бы наш старик крутым и умным ни был, он был мечтателем, чья мечта невыполнима! Поэтому прошу, лучше забудь и живи счастливо! — мама тяжело вздохнула, и мне стало физически больно меж лопаток. — Но разве ж ты послушаешь?! — Исида усмехнулась, и этого не произошло, но я почувствовал себя так, словно нож встретился с линией позвоночника, соскользнув, оставил на нем смачную борозду, а сам прошёл чуть ли не насквозь.
— Все нормально, мам, — ответил я, преодолевая ком в горле, мешающий разговаривать. — Я в порядке. И план, который у меня есть… поверь, я над ним постоянно работаю, в попытке найти лучший путь для достижения цели, и знаешь, это все, что тебе необходимо знать так же, как и факт того, каким бы будущее ни представилось, ты будешь понимать, что я выбрал наименьшее из наибольших зол, которое только можно представить, — я хмыкнул. — Так что не думай обо мне! Сконцентрируйся на Истине и её исследованиях синтезирования белковых волокон для создания человека. Это сложно. Это интересно. Это примерно то, чем ты занималась до того, как попала под покровительство и защиту деда, вследствие чего была принята на работу, а потом и вовсе поселилась в нововыкопанном и еще не построенном, но уже начатом, Инкубаториуме, — сказал я и услышал недовольное «м-м-м», адресованное мне. — Эм… да… Я как-то наткнулся на твое личное дело в архивах, и на последней странице было указано, чем ты занималась во время обучения в университете. У тебя из-за этого еще были какие-то проблемы, потому что исследование не только никоим образом не касалось специальности, так еще и заставляло бородатых задуматься над морально-этическим аспектом вопроса. Но ты занималась всем этим в университете, за некоторое время перед попаданием в Киборгвилль. Я только это и прочел. Причем совершенно случайно, — сказал я и не соврал. — И оно как-то запомнилось, вот и все, — как бы мне сейчас хотелось, чтобы Исида увидела мои невинную улыбку, но я предпочитал общаться со всеми по голосовому каналу и редко использовал голографический. — Кстати, если что, могу сказать, где именно можешь найти свое дело, в том случае, если захочешь от него избавиться, забрать или перепрятать. Хотя, последнее, думаю, будет предпочтительнее.
Она молчала. Кажется, второй раз за разговор я задел больную тему. Причём вот только сейчас я понял, насколько Исида не любит распространяться о своём прошлом. Если раньше это было просто в рамках: «Какая разница? Училась и училась… работала и работала… что было, то осталось где-то там, а мы живем в сейчас», — то в этот раз, сказав о том, что я наткнулся на личное дело и прочитал оттуда страничку, я нарушил некоторое эмбарго на события давно минувших дней, о которых мало кто помнил или знал. Если сведущие остались в живых.