Инкубаториум Киборгвилля

— Уровень кортизола зашкаливает, и это нехорошо… но я ведь не могу просто так взять и отложить свои обязанности в сторону, ведь так? Ведь надо сначала доделать все основные дела, прежде чем взять, пускай коротюсенькую, но передышку на восстановление сил, — шепчет Олденвуд Грей в попытках найти оправдание для самого себя. — Почему… почему мое тело ведет себя по-человечески? — спрашивает он у самого себя, хмыкает от тупости вопроса, от чего старается прибавить глубины последующей репликой: — Я так и не смог вывести из себя человека… — говорит он и спотыкается о мысли о забастовках против андроидов. — По сути… я хочу создать серединное существо… А что, если это существо окажется слишком хорошим?.. Что, если в будущем получится наладить производство посредством Инкубаториума, и РИП станут повсеместными как для работы и жизни, так и для последующей селекции? Не получится ли так же, как это было с андроидами? Не восстанут ли люди против искусственно выведенной, идеальной популяции, которая также в какой-то момент начнет занимать рабочие места и места в чужих постелях?.. — холодок прокатывается по спине доктора Бея., — Что, если я заранее обрекаю одного живого человека на пожизненное страдание?.. — ему становится не по себе, так как до этого момента он ловко избегал этих мыслей, заранее понимая, что они способны раскачать маятник внутреннего баланса и поднять волны вопросов невероятной высоты.

Откровенно говоря, Олденвуд Грей больше всего боится именно этого в данной своей работе, так как прекрасно понимает, что ни один из экспериментов, которые будут проводиться над Неоном, не сделают его, то есть РИП, счастливым… Что же касается самого экспериментатора, то все эксперименты, а еще точнее, каждый эксперимент в отдельности, будет вырывать из него по небольшому куску квинтэссенции души. Каждый опыт, который будет проводиться над Неоном, будет оставлять по небольшой кровоточащей ране, которую невозможно будет ни зашить, ни заклеить.

— Боже… — выдыхает Олденвуд Грей. — Неужели я и Исиду влеку за собой на это преступление? — спрашивает он у самого себя и тут же одегивает. — Тупо… очень тупо… я это знал заранее, так что, нет смысла сейчас задавать этот или все эти вопросы. Решение принято! Определенные действия произведены! У меня нет пути назад! — он крутит головой, отгоняя размышления о правильности эксперимента. — Я прекрасно все и обо всем знал, чтобы сейчас начать тупить и взрывать свой мозг подобными мыслями!.. Я все и обо всем знал заранее, — говорит он, приближаясь к кабинету, в котором он планировал еще раз просмотреть предложение от осветителя и от тех сотрудников, что занимаются наполнением станции кислородом и которые будут дорабатывать свои предложение до одного общего решения всех поставленных задач.

«Ещё раз просмотреть все — и уже пора готовить отчёт о проделанной работе… о всех совершенных действиях… Помимо этого, необходимо составить заключение на основе проведённых опытов на тепловое воздействие и опытов, связанных со стабильностью сокращений сердца», — думает Олденвуд Грей, протискиваясь на своё место.

Сейчас это является занятием повышенной сложности. Отёкшие ноги отказываются поворачиваться. Мышцы туго закручиваются вокруг берцовых малой и большой костей. Складывается чувство, словно белковые волокна пропитались жидкостью подобно губкам и способны только за счёт давления переломить старческие соединения органических и неорганических веществ, последние из которых примерно на девяносто пять процентов состоят из солей кальция.

«Я — доктор… врач… лекарь и не могу избавиться от этого мерзкого недуга! Веду себя так, как сапожник без сапог… крайне глупо!» — думает Олденвуд Грей, стоя около угла стола и прекратив тщетные попытки пролезть на своё место вдоль стены.

— Хорошо… план «Б», — говорит он и начал переставлять все с центра поверхности стола в сторону. — Если нельзя пройти вокруг, я пройду через… — добавляет он и садится на столешницу.

В секунду он поднимает ноги. Затем, с помощью рук, он поворачивается, сидя на ягодицах, и спустя несколько секунд спускает ноги с другой стороны. Слезает со стола. Расставляет все по местам и садится на своё кресло.

— Так-то лучше! — хмыкает он. — Всегда и во всем надо быть умнее, быстрее и хитрее! Вот я хитрее, и это позволяет мне быстро находить выходы! Вот сейчас надо ещё раз просмотреть предложки и принять хитрое решение. Главное, не зацикливаться на… в принципе, не зацикливаться! Нет одной общей схемы — надо сделать! — твёрдо говорит он, заранее подготавливая себя к тому, что уже не получилось так, как хотелось изначально, и тут проще смириться, чем проявлять таланты хитрожопости и изобретать пятиколесный велосипед, — Так… сначала освещение!

Он берёт проштампованную папку, быстро пробегается глазами по содержимому, довольно кивает и откладывает прекрасный проект в сторону.

— Ладно… в таком случае, теперь Дестини… — говорит он и берёт другую папку. — Вот… из её предложения единственный годный узел — это тот, который отвечает как раз за погодные условия! Остальное… в остальном нет никакого смысла, — бубнит он, доставая свою печать для утверждения первой части вентиляционной системы. — С другой стороны, несколько сотрудников — это даже удобно… у каждого будет по несколько шестерок, и они между собой будут как-то договариваться, без моего ведома, — он начинает штамповать листы и подписывать конкретно утвержденные страницы. — Ладно… сейчас продолжим…

Закончив с папкой, на которой значится имя косоглазой девушки, он поднимается со своего кресла, стоит пару секунд и садится, после чего повторяет действия. Он выполняет этот несложный комплекс упражнений в течение нескольких минут.

— Кровь запустил… значит, сейчас голова должна будет работать чуть более активно, — он улыбается. — Короче, настало время изучить… настало время изучить… угу… вентиляционную систему!

Доктор Олденвуд Грей тратит практически час на пересмотр этого проекта. Он слегка торгуется с собой, пытаясь окончательно решить, нужна ли им настолько сложная система вентиляции, и поняв, что нужна, пододвигает к себе печать и подушечку, пропитанную чернилами.

«Утверждено», — думает он и начинает пропечатывать и подписывать необходимые части предложенного проекта по созданию новой вентиляционной системы ввода кислорода и вывода углекислого газа.

Доктор Бей повторяет те же действия с третьей папкой, заключив: «Пусть делают, что хотят, но ответственность теперь придётся делить на троих, — после чего добавляет следующее: — А во главе этой команды буду стоять я и получать шишки на гладкую голову, делая её не столь гладкой… Что ж… всегда приходится чем-то жертвовать… в моем случае, придётся пожертвовать спокойствием».

— Теперь! Самое неприятное! Отчёт! — он громко хлопает в ладоши. — Т-с-с-с… А-а-а, — вырывается у него. — Походу, ладошки отсушил… а-а-а… вроде старый, вроде умный, но дура-а-ак! Из числа редкостных… — хмыкает он. — Ладно… приступим.

Он включает свою рабочую станцию, находит там необходимую шаблонизированную форму, которая заключает в себе шапку-бланк для заполнения и которая легко расширяется пустыми формами в рамках, на которых необходимо отчитываться о проделанной работе.

Олденвуд Грей упоминает о повышении расходов, вызванном пересмотром концепции Киборгвилля. Перечисляет все работы, которые предстоят в рамках модернизации и улучшения подземного города. В данную часть отчета он прикрепляет разработанные сотрудниками схемы и чертежи, их обоснования с точки зрения человека, отвечающего за работоспособность и безопасность, а также условия, на основе которых он предложил сотрудничество, и добавляет пометку «Обязательно к исполнению». Конечно, он прекрасно понимает, что сильно рискует и что ему придётся отвечать перед инвесторами, один из которых — самый влиятельный человек на Земле, второй представляет интересы правительства и является главой государства, под землей которого и выстраивается засекреченный объект, и третий, что является управляющим делами фонда военного взаимодействия.