Инкубаториум Киборгвилля

— Пока что не смогу никуда выдвинуться, — честно ответил я. — Если бы не ситуация с остатком и рудниками, если подобное можно назвать рудником, я бы выдвинулся примерно через неделю, буквально, на пару дней. Раздал бы поручения и смотался бы к вам, и это было бы нормальным решением, которое никто не смог бы осудить! Более того, до своей поездки я уже отправил Эда и Карла к своим семьям, чтобы они смогли провести время с ними перед большой работой. Я планировал, что сначала они, а потом я, но случилось то, что случилось, и мне так кажется, мы на некоторое время встряли по полной программе, — я хмыкнул. — Если бы знал, что так будет, наверное, отказался бы от должности и придумал бы другой план по достижению необходимой для изменения человеческого сознания власти.

— Ну, сынок, момент упущен. Совсем, — с грустью в голосе сказала Исида. — И нет, ты не подумай, я ни в коем случае не упрекаю. Это простая констатация факта, ни больше ни меньше, — сказала она. — Кстати, Вандая переживает настолько сильно, что выпрашивает у меня разрешение на то, чтобы отправиться к тебе на помощь. На помощь в чем, она не говорит. Думаю, ты тоже мне не ответишь…

Я перебил Исиду, решив реагировать быстро и бескомпромиссно.

— На помощь в завещанном мне деле, — сказал я. — Ведь желание покойного должно быть исполненным, и если хорошенько подумать, то тётушка мне действительно может пригодиться здесь. Но решение принимать тебе и Уиллу. Сможете ли вы вдвоём поддерживать дом и заниматься Киборгвиллем? Да и вообще, на самом деле, вроде бы, пока справляюсь и без нее, — я хмыкнул. — Кстати, Амара уже точно знает о том, чем будет заниматься дальше? — спросил я не о том, о чем хотел на самом деле.

— Да, она определилась… вроде как… но это не точно, — выдохнула Исида. — Амара хочет отправиться в долину разработок и посвятить себя проектированию нового протокола передачи данных, — услышанное заинтересовало меня, в связи с чем я задал достаточно логичный вопрос, и мама начала рассказывать. — Она уже ввязалась в какие-то исследования, и это удивительно! Амара — самая молодая из научных сотрудников лаборатории данных, и это… ну, её пригласили учиться в местный университет, чтобы она могла совмещать, — Исида тяжело вздохнула. — На данный момент она полна решимости, и я могу сказать, что она определилась, но ты же знаешь Амару! Её вечно кидает от одной стези в другую, и в этом и заключается проблема. С тем талантом и умом, которые у неё есть, она уже могла бы многого достичь, в смысле, ещё большего, но…

Мама интонационно выделила последнее слово и замолчала. В связи с этим я продолжил за неё:

— ...Но иногда складывается такое чувство, что она хочет слишком многого и главное, сразу или слишком быстро теряет интерес, что может говорить об отсутствии способности к концентрации внимания.

Мы помолчали. Ни маме, ни мне больше нечего было сказать о моей сестре. Оба были правы на сто процентов, и это удручало, потому что для неё хотелось самого лучшего, а получалось так, как получалось. Вдобавок, и этого Исида не знала, я понимал, что мои будущие действия могут очень сильно навредить каждому, потому что выбранное мной направление являлось деструктивным и заставляющим успокаиваться размышлениями: «Человеческое существо устроено таким образом, что новое можно построить на обломках старого. Что-то лучшее возможно только лишь на пепелище… когда от былого не осталось даже упоминания… когда все упоминания превратились в кучку золы или, ещё лучше, когда все, что было «до», намеренно вычёркивается из истории, как, к примеру, война с андроидами».

— Ладно, мне необходимо проверить информацию о моем запросе на квартиру. Если все будет хорошо, то уже сегодня я смогу заселиться и нормально переночевать, — сказал я. — Именно на это я и надеюсь, но случиться может все, что угодно, так что мой вечер может быть либо очень хорошим, либо совсем ни о чем! — сказал я маме и, выслушав непродолжительную встревоженную речь, заверил в том, что как бы жизнь ни повернула дальше, я со всем разберусь и все будет хорошо.

Параллельно с этим я вдруг осознал следующее: «А ведь андроиды и вправду постепенно начали возвращаться в жизнь, и теперь пусть не так много силиконовых могут позволить себе открытые рабочие места и свободомыслие. Да, все те немногочисленные представители искусственной расы все равно пока что вынуждены скрывать своё истинное содержание, но их выпустили в рамках эксперимента, который благоприятно сказывается на некоторых областях человеческого быта! А ведь только и требовалось: полностью уничтожить, вычистить информационный поток, выждать поколение и предпринять новую более осознанную попытку внедрения силиконовых в жизнь. Правда, на этот раз без рабства. И, правда, теперь их содержат в особых резервациях. Привозят и отвозят, и так каждый день».

Наш разговор с Исидой закончился. После я проверил статус запроса на получение съемной квартиры и спустя несколько минут расстроенный вышел из заведения и направился искать какую-нибудь гостиницу. Заниматься подобным не было ни сил, ни желания, но никакого другого варианта не было, потому что ночевать на улице было запрещено законом. Каково будет удивление правоохранительных органов, если они в первый же день назначения поймают своего руководителя и выпишут административный за бродяжничество!

Поиски гостиницы затягивались. Все было либо переполнено, либо закрыто, либо часы на вписку давно закончились, либо необходима была бронь. Ситуация мне не нравилась. Ноги гудели от усталости, и все больше хотелось просто сесть и больше не двигаться, но это не вписывалось в рамки допустимых вариантов. Это было тем, чего я не мог себе позволить, и от этого на душе становилось тяжело.

«М-да… попал я, конечно, в не самую приятную из ситуаций. Что же делать? — думал я, продолжая щекотать полотно дороги ногами. Связаться с кем-нибудь не было никакого варианта, потому что знакомых, живущих в этой области, не было. Да и тревожить кого-то своими проблемами не было никакого желания. — Нет, это не гордыня… это желание не сваливать свои проблемы на других… Моя обязанность — всегда и со всем справляться самостоятельно, потому что в будущем я буду обречён на одиночество и, в соответствии с этим, вынужден буду справлять со всем дерьмом самостоятельно», — думал я, продолжая заходить в гостиницы и хостелы, в клоповники и развалки.

У меня даже были мысли о том, чтобы попробовать зайти в какой-нибудь публичный дом или, к примеру, в узаконенный притон, где всегда есть место для желающих раствориться в эфире сладострастного угара под узаконенным кайфом, но меня останавливала все та же мысль о избрании в правительство районным центром.

«Это будет ещё интереснее, если меня примут среди женщин и мужчин с социально низкой ответственностью и их клиентов». — размышлял я, продолжая придумывать вариант того, куда бы податься.

Решение упорно ускользало от меня, буквально просачиваясь сквозь пальцы. Никогда прежде я ничего подобного не ощущал. Это был глобальный тупик, выход из которого был только в дороге назад, но вот в чем загвоздка: в жизни пути назад нет.

— Молодой человек! — услышал я голос, который буквально врезался в мой затылок, и я понял, что дело — дрянь. — Молодой человек, будьте добры, остановитесь, пожалуйста! — голос был строгим, жестким, и я понял, что лучше подчиниться.

Нет, конечно, у меня была мысль о том, чтобы дать на ногу и скрыться где-нибудь в подворотнях, но это было не лучшим решением. В последнее время система правоохранительных органов претерпела большие изменения, и если раньше улицы патрулировали большие неповоротливые дядьки с двумя, а то и тремя подбородками, то теперь… всех тех выгнали с позором, а на их место наняли не так много, но настоящих… солдат.