Инкубаториум Киборгвилля

Дальнейшего силиконовая представительница человеческого воплощения не ожидала… Она никак не могла найти зависший в оперативной памяти процесс для его отключения и поэтому, в большинстве своём, была сфокусирована на поиске, а не на анализе действий и слов покровителя, работодателя и просто друга. В связи с этим андроид не предполагала, что Бей Олденвуд Грей может взять и обнять её. Впервые за все то время, которое они знали друг друга. Просто взять и обнять. Причем очень и очень крепко. Обычно такие объятия показывали в фильмах или сериалах тогда, когда происходит воссоединение давно потерявшихся родственников… Обычно так отцы и матери обнимали вернувшихся детей! И Вандая всем своим искусственным телом почувствовала это! И… в тот же миг, замолчала… то есть зависший процесс внезапно завершился.

«Да… наверное, такое решение было чуть более правильным… — подумал старик, сравнивая первую мысль и конечную реализацию. — Думаю, если бы это был поцелуй, вопросов было бы больше, толку меньше, а ещё и неловкость… Точнее, первое время между нами ощущалась бы чудовищная неловкость, а потом наступила бы неизвестность…»

Доктор Бей продолжал обнимать Вандаю и слушать наступившую тишину. Он пошлепал губами, а потом, почувствовав, что объятие затягивается, взял её за плечи и отодвинул от себя. Андроид посмотрела на экспериментатора снизу вверх, после чего произнесла: «Спасибо», ведь кроме благодарности она ничего не могла… да и доктору Бею Олденвуду Грею ничего не требовалось. Он посмотрел на Вандаю так, как когда-то смотрел на Нею, и подумал: «Странно… Никогда раньше я этого не замечал, но они чем-то похожи».

Вандая отошла на несколько шагов и обняла свои же плечи. Она чувствовала внутри себя что-то странное, смешанное, словно внутри надувался большой воздушный шарик, что вытеснял все изнутри. Искусственная девушка пыталась понять — что же это такое, но не могла, по причине отсутствующего подобного опыта. Так, в полной тишине они привели еще несколько минут, а потом старик обратился к ней:

— Я рад, что… эм… что не придется резко возвращаться к Джиму, чтобы он вправил тебе мозги…

На самом деле, он хотел сказать нечто другое, но именно это сорвалось с его губ и устремилось к озадаченной Вандае.

— Я все поняла, — словно бы проигнорировав слова своего покровителя, сказала она. — Я… все… поняла… — повторила она, после чего двинулась по комнате. — Это и есть ваша главная методика, ведь так?! Это и есть главный принцип, который вы собираетесь использовать в отношении воспитания нашего маленького РИП, ведь так?! Только, прошу… практически молю вас, скажите мне правду! — андроид действительно хотела знать об этом.

«Если все так, значит этот старик не просто гениален… стало быть, он стоит на ступень выше всех живых и псевдо-живых существ… просто по уровню своего мышления!» — вот о чем думала она в ожидании ответа на поставленный вопрос.

— Да… так и есть, — старик склонил голову. — Это и вправду моя методика ведения воспитания, и заключается она в том, чтобы человек самостоятельно, но при этом… как бы так сказать… со стороны подконтрольно, набивал себе шишки достаточные, чтобы не повторять подобные промахи впредь. А также, таким образом, во всяком случае, я на это надеюсь, РИП с самого малого возраста научится осознанности. Я хочу, чтобы он понимал: кто он? Что он? Для чего он здесь! И если ему хватит сил и поддержки, думаю, он сможет воплотить свое предназначение в жизнь, — в этот миг в глазах экспериментатора сверкнули небольшие, возгоревшиеся из старых углей, огоньки.

— Вы действительно в это верите? Вы действительно полагаете, что всего одна особь способна переломить ход вообще всей истории и вывести вечно сражающееся человечество на путь утопического развития? — спросила Вандая, впервые воплощая свой главный интерес в жизнь. — Вам не кажется, что подобное воззрение — предел мыслительного процесса мечтателя?

Доктор БОГ ничего не мог ответить против этого, потому как на самом деле был мечтателем, который давным-давно загадал себе подобную учесть во имя, в первую очередь, всех жертв войны, и в частности, своей семьи, а во вторую очередь, ради самого человечества, которое, в его светлых представлениях, все же было достойно большего, нежели обычное разложение на белки, жиры и углеводы в бездонном брюхе существования.

— Вы не думаете, что все то, что вы делаете, в ваших глазах идеализирует человечество со всеми его недостатками и пороками? — спросила андроид, пытаясь балансировать на тонкой грани между своим естеством и приобретённой человечностью.

Бей Олденвуд Грей горько улыбнулся. Частично, конечно, он был согласен со своим синтетическим другом и соратником, но только частично. Экспериментатор был согласен с тем, что его стремление и вера в человечество наивны, но категорически был против того, что оно не способно на перевоплощение.

«Иначе я бы не начал бы своё исследование, в котором мне предстоит сделать слишком много, до того момента, пока у меня есть время… и передать своё знание о методологии воспитания Вандае. Это один из главных и ближайших для реализации пунктов, потому что она вечна, нетленна и способна маскироваться… мимикрировать… оставаться живой и вечной среди скоротечного существования. В дальнейшем я попрошу её передать знания Исиде и Уиллу… Конечно, таким образом я так или иначе вмешаюсь в воспитание их собственного ребёнка, и единственное, на что остаётся надеяться, что они не воспримут это в штыки, что возьмут мои знания и сами продолжат воплощать стремление в жизнь, в рамках Инкубаториума, но вне рамок экспериментального образца РИП», — подумал он, после чего решился ответить Вандае.

— Знаешь, ты права… во всем права. И я не имею никакого права врать о том, что хоть что-то из тобой сказанного не соответствует реальности, но вот скажи: только что ты все поняла, осознала мой главный и единственный подход в рамках воспитания и преподавания. и, только ответь честно, разве он тебе не понравился?! Тебе — той, кто беспрерывно черпает информацию из окружающих источников? — экспериментатор внимательно наблюдал за девушкой-андроидом, и та в итоге согласно кивнула, подтвердив своё положительное отношение к выработанной методологии своего покровителя. — А теперь подумай и ответь мне на следующий вопрос или вопросы: как думаешь, способен ли такой подход стать тем самым камешком, что спровоцирует лавину? То есть если вселить людям идею о подобном воспитании… о способности через такое воспитание начать преобразование общества? Хотя бы частично?! — тут уже сам старик задумался, прикидывая варианты использования своего принципа в разных прослойках общества, в разных семьях, с разными проблемами, взглядами и прочими критериями. — Способна ли моя теория внедриться в жизнь… пускай не сразу… пусть в течение сотни, двух, трёх сотен лет? И быть подкрепленной сначала одним, потом двумя, тремя и так далее, представителями подобного воспитания? Способен ли наш РИП не только показать, как надо, но и вывести это на новый уровень? — спросил старик и тут понял, что его конечное представление сильно разнится с первоначальным заказом со стороны государства и его обещанием. Он осознал, что с самого начала гнул свою собственную линию, тем самым лишь частично выполняя волю инвесторов. Он хмыкнул, и Вандая не поняла этого, но решила не акцентироваться на этом, сосредоточившись на обдумывание своих ответов на поставленные вопросы.

Спустя несколько минут молчания она нашла слова.

— Мистер Бей. Я не знаю. Но раз в это верите вы, значит, и я буду верить в это. Пусть подобное поведение будет благодарностью за все, что вы для меня делаете! Пусть моя эмпатия станет залогом того, что ваша идея будет жить и стремиться к тому, чтобы стать неотвратимой истиной. Наверное, это то — единственное, что я могу и хочу вам ответить… и пообещать, что продолжу воспитывать Неона… и в случае чего, передать ваши знания Исиде и Уиллу, сделав это ненавязчиво и аккуратно… Так, чтобы они ничего не поняли, но сами начали использовать главный принцип, который только что вы открыли мне. Я имею в виду принцип направления и сопровождения развития мышления через провоцирующие к размышлениям вопросы.