Страница 101 из 329
— Удобно!.. Очень удобно! — сказал доктор Бей. — А… позвольте полюбопытствовать… каких же денег стоило приобретение этой базы музыкальных инструментов? — спросил он. — Потому как я прекрасно знаю, что подобные сборники бесплатно не распространяются, — он улыбнулся и внимательно посмотрел на звукорежиссёра, но тот в свою очередь никак не отреагировал на данный выпад в свою сторону, даже наоборот, словно расслабился ещё больше.
— А для чего вам, уважаемый, столь конфиденциальная информация данной студии звукозаписи?
Виро смотрел прямо, без хитрости. Он был открыт и готов дать тот ответ, который от него потребуется в рамках ситуации, и не важно, какой будет информация, заключённая в ответе: истиной или ложной — для парня в старой, но любимой бейсболке это не имело никакого значения, в этом и заключалась квинтэссенция его спокойствия.
— Мне просто стало интересно, насколько мы с вами похожи в выборе подхода, — сказал доктор Бей Олденвуд Грей, который не брезговал пользоваться «Простыней» для быстрого, а главное — бесплатного использования необходимого программного обеспечения. — К примеру… кхм… «Простыня». Вам о чем-нибудь говорит такое название пространства «Глобал» и, соответственно, Синтети? — экспериментатор улыбнулся.
На самом деле он ничего не ожидал, ничего не проверял, в нем проснулся самый простой неутолимый интерес к тому, откуда у Виро такая прекрасная база музыкальных инструментов, не более того. Исида и РИП при этом озадаченно смотрели на своего старика, не понимая, о чем идёт речь. Причём, для Исиды такое понятие, как «Простыня», встретилось в первые в жизни, не говоря уже о Неоне, чей разум хоть и освободился в Синтети, но не был столь обогащен опытом, чтобы понять то, о чем шла речь.
— Простыня? — смутился Виро, который на самом деле понимал, о чем идёт речь. — Не то чтобы в полном объёме… можно сказать, что я слышал об этом… — непоколебимость звукорежиссёра слегка дрогнула, так как не столь большой процент людей знал про этот закоулок мировой сети, который был образован в пересечении двух четвёртых измерений создателем Синтети. Таких мест было несколько, и их хорошо охраняли те, кто успевал занять данную нишу… И в основном это были гениальные разработчики, которые воздвигали нерушимые стены кодовых заглушек, чтобы ни одна спецслужба не могла пробиться через них. Так появилось целое сообщество разработчиков, которых невозможно было вычислить и кому принадлежали информационные массивы всего человечества, начиная с сети интернет и по сей день. Название же сформировалось за счёт внешнего вида проходов в данные измерения. Зайти в данные пространства можно было только по приглашению и найти можно было все что угодно, а главное — бесплатно. Что самое смешное, при всей напускной борьбе против них, правительство само не брезговало использовать «Простыни» для поиска необходимого обеспечения для информационных станций.
— Согласно вашей, Виро, реакции, я хочу заключить, что вы в курсе того, о чем я говорю, — доктор Бей улыбнулся. — Правда, вы не очень хотите признаваться в этом, и честное слово, это ваше право. Просто, я вам честно признаюсь о том, что я время от времени пользуюсь данными проходами, чтобы найти что-нибудь этакое, — он указал рукой в сторону камина. — Ну да ладно! Давайте, наверное, продолжим работать! — Олденвуд Грей улыбнулся, смотря на озадаченного молодого человека. — Давайте попробуем записать нашего маленького друга под какую-нибудь музыку. Чтобы на память что-нибудь осталось. А там, возможно, мы к вам ещё обратимся! Возможно, на постоянной основе.
Он был крайне доволен тем, как протекало данное занятие, потому что, во-первых, узнал истинную причину возрастного ограничения использования системы Синтети, во-вторых, потому, что нашёл такого человека, с которым можно работать, в третьих, потому, что Неон должен был надолго, а возможно и навсегда, запомнить этот день.
Виро периодически поправлял свою кепку, время от времени закуривал, выпускал из легких сиреневый цифровой табачный дым, и постоянно быстро нажимал на разные клавиши на рабочей станции, реализованной в пространстве Синтети, к которой было подключено большое количество разнообразного оборудования. Пока звукорежиссер работал, доктор Бей поддерживал ненавязчивую беседу ни о чем. Благодаря этому атмосфера была приятной, мягкой и даже дружеской. Неон и Исида также были при деле. Они работали со студийным оборудованием и со стороны казались совершенно счастливыми. Особенно протеже старого экспериментатора казалась преисполненной воодушевлением… словно впервые в жизни она нашла своё хобби, в котором можно самореализоваться с творческой стороны, благодаря навыкам не забытым с детства. Виро также выглядел довольным, и доктор Бей видел для этого как минимум две причины: деньги, которые он должен был получить в конце данного заказа, и, в принципе, неплохо проведённое время.
* * *
Вечером, когда занятие было окончено, когда вся семья собралась за столом, Исида рассказывала об этом интересном и крайне удачно проведённом эксперименте. Уилл и Вандая увлечённо слушали этот рассказ. Неон же сидел в своём креслице и с интересом рассматривал свои руки. Доктор Бей наблюдал за ним и примерно понимал, что происходит в небольшой головке и чем спровоцирован данный крайне озадаченный взгляд подопытного на самого себя. И с одной стороны это было хорошо, потому что мальчик впервые осознал себя как несовершенную личность, и случилось это в столь нежном возрасте. С другой стороны Олденвуд Грей уже старался просчитать побочные эффекты, одним из которых, и, вероятно, самым возможным, могла стать зависимость от Синтети и от той свободы, которая становится доступной мозгу подопечного.
— Вот и стало понятным введённое возрастное ограничение… — подумал он и сам не заметил того, как прошептал это.
Сидящие за столом, не считая Вандаи, не расслышали этого и все попытки узнать, что доктор Бей сказал, были встречены оборонительной фразой: «Да нет, ничего… так, мысли вслух… не более того», но вот андроид точно слышала и точно знала.
Она лишь хитро улыбнулась и решила отложить данный разговор на потом, которое можно было растянуть на интервал «никогда». Одновременно с этим она подключилась к «Глоба«», чтобы разузнать побольше о том, что именно подразумевал доктор Бей в своём высказывании, и нашла немало интересной, в том числе закрытой информации, к добыче которой пришлось выполнить некоторые алгоритмы подбора парольной комбинации.
«Интересно, чем это выльется для меня? — подумала Вандая. — Кстати… ясли в скором времени закончатся, и начнётся следующая ступень взросления РИП. Согласно этому пора бы подталкивать его к личной коммуникации… И я это заметила, и доктор Бей подметил некоторую замкнутость в детском коллективе, а это не хорошо!» — она мило улыбалась, сидя за столом и совершенно не слушая, как Исида рассказывала о тех лицах, которые были у звукорежиссера и Олденвуда Грея.
— Да… хороший был день, — в итоге заключил доктор Бей. — Лучше скажи, родная, как твоя шея и как ты вообще себя чувствуешь? — он был серьёзен, потому что чувствовал свою вину за произошедшее. — Может быть, обратишься к Джонсону да возьмешь отпуск на недельку? Подлечиться, отдохнуть, к родителям сгонять… Это ведь нужное дело! Что скажешь? — он посмотрел на Уилла, который тут же кивнул, соглашаясь со словами наставника, после чего добавил: — Думаю, это отличная идея! С учетом того, сколько ты работаешь и как вкладываешь и себя, и свое время в служение Инкубаториуму. Так что, вот тебе и все карты в руки! А там, может быть, есть смысл взять пару недель, — тут он как-то не совсем определенно подмигнул ей.
Наутро после этого разговора, Исида подошла к доктору Бею и в двух словах согласилась на предложенный ей отпуск. Да, он понимал, что они только вернулись с крайне дорогого курорта, но также он осознавал, что из всей команды именно на его ассистентку сваливалась самая большая ответственность и наибольшее количество рабочих вопросов в нон-стоп ритме, в круглосуточном режиме. Поэтому, ни единой секунды не раздумывая, он улыбнулся и отправил её к Джонсону, чтобы тот подготовил все необходимые для больничного и для отпуска документы. Исида благодарно кратко поклонилась, так как не могла кивнуть из-за повреждённой шеи, на которую было больно смотреть.