Страница 3 из 18
Я с хлопком закрыла дверь как раз в тот момент, когда Дакота уже сделала несколько шагов в сторону коридора. Девушка удивленно замерла и вскинула на меня недоумевающий взгляд, который я разглядела даже в потемках.
– Я сделала что-то не так? – спросила вампирша, а я слабо качнула головой.
– Ты единственная не достала меня, – вновь сорвавшимся голосом выдохнула я.
Подошла к кровати, опустилась на нее и спрятала лицо в ладонях – они быстро намокли от слез, которые я больше не могла сдерживать. Вся боль, которую держала в узде при Ноксе и Хагене, сейчас хлынула наружу.
Я плакала, вспоминая о родных, упрекая себя за их бессмысленную смерть и ненавидя несправедливый мир. От слез быстро начали болеть глаза и голова. Дыхания не хватало на рыдания, и очень скоро я начала захлебываться в своей тоске. Не видела ничего вокруг. Не чувствовала ничего, кроме всепоглощающей, разрушительной боли, которая съедала меня изнутри. Я даже не поняла, в какой момент Дакота села рядом и принялась гладить мои взмокшие волосы.
– Поплачь, – выдохнула девушка мне в висок и обняла за дрожащие плечи. – Дай себе прожить эту боль.
Не знаю, почему я позволила ей остаться. Присутствие Дакоты не успокаивало, но дарило отчетливое чувство – несмотря ни на что, я не одна.
Вскоре слезы перестали стекать по щекам, оставив после себя раскрасневшиеся больные глаза и дрожащие губы. Мне все еще сложно поверить, все еще больно, я все еще ненавижу. Себя – за слабость, глупость и эгоизм. Хагена – за то, что не спас моих родных, хотя мог.
Слезы не принесли желанного облегчения, но рыдания вымотали, и я, сидя в утешительных объятиях Дакоты, провалилась в беспокойный, полный кошмаров и частых пробуждений сон.
Глава 2
Я проснулась в комнате одна. Сознание, еще дремлющее после беспокойной ночи, прояснялось неохотно и медленно, а потому несколько секунд я не ощущала ничего. В душе таилась призрачная тревога, какая остается после пробуждения от кошмарного сна. Но когда ужасы ночи рассеиваются, то и страхи уходят вместе с ними, растворяясь в лучах утреннего солнца.
Моя же паника только нарастала и стала почти невыносимой, когда я заметила на тумбочке стопку стираных вещей. Кто их здесь оставил? Одежда явно не моя.
Я присела на кровати, откинула тонкое клетчатое одеяло и обнаружила, что спала в когда-то белом, но посеревшем от пыли и грязи платье. Полупрозрачные рукава превратились в лохмотья, лиф весь в темных пятнах, а подол разорван до середины бедра.
Широко раскрытыми глазами я таращилась на ткань, которую сжимала в дрожащих пальцах, постепенно обретая ясность происходящего. Воспоминания лавиной обрушились на меня, заставив тело похолодеть. Все, что хотелось оставить в ночных кошмарах, было явью.
Долг сэйки. Исчезновения людей. Армии низших вампиров. Предатели, которые помогли врагам прорваться в резиденцию, чтобы убить меня и устроить переворот. И хуже всего – смерть родителей.
Глаза защипало, но слезы не шли. Я крепко зажмурилась, до скрежета стиснула зубы и тяжело вздохнула.
– Сандра, ты проснулась? – послышался стук в дверь и осторожный голос Дакоты.
Точно. Как я могла забыть? Мало мне проблем, так еще и принц вместе со своей стражницей прибыли в лагерь Химер, чтобы… Чтобы что?
– Я встала, – хриплым ото сна и подступивших рыданий голосом отозвалась я и заставила себя подняться с кровати. – Можешь войти.
Дакота без лишних вопросов и церемоний распахнула дверь и шагнула внутрь комнаты. К счастью, одна.
– Хаген ждет тебя, – оповестила вампирша, привалившись к закрывшейся двери.
Звук его имени заставил скривиться. Ладони сами собой сжались в кулаки, когда я вспомнила, чем кончился ночной разговор. Обида, боль и тоска переплелись в гремучую смесь, которая непременно взорвется, если принц вампиров снова рискнет со мной пообщаться.
– Сандра, – на выдохе произнесла Дакота с такой тоской, что мне стало почти физически больно. – Я понимаю, ты не хочешь его видеть…
– На этом можно закончить разговор.
– Ты сама знаешь, что нет. – Вампирша качнула головой, спрятав изумрудный взгляд за сенью густых темных ресниц.
Я недовольно поджала губы и шумно втянула носом воздух. Можно сколько угодно капризничать, но Дакота права. От Хагена мне никуда не деться, как и от своей настоящей, уже до дрожи ненавистной природы.
– Вам нужно поговорить. – В тоне Дакоты не было привычного озорства, во взгляде не прыгали хитрые искорки. И это еще больше сгущало тучи в моей истерзанной душе. – Я походила по комнатам, попросила у других девушек одежду. Примерь, должно подойти.
Она указала на тумбочку, где ждала стопка чужих вещей. Я слабо кивнула в знак благодарности. Снова скрипнула дверь, и в комнате я осталась одна.
Злость, переплетенная с болью, – разрушительная смесь. Едва оставшись наедине со своими чувствами, я снова начала погружаться в них с головой. Ненависть слепила, от отчаяния хотелось свернуться в калачик и скрыться в самом темном углу.
Однако что будет с миром, если позволю себе расклеиться? Что будет со мной?
Я уже допустила ошибку, из-за которой погибли мои родные. Сбежала, когда нужно было сражаться. Неужели позволю себе вновь наступить на те же грабли и спрячусь в тень вместо того, чтобы добиться справедливой мести?
Не заботясь о том, что останется от вечернего платья, в котором пережила худшие моменты жизни, я чуть ли не рывком сняла его с себя и бросила на пол. Замок испорчен, юбка окончательно изуродована, рукава проще отсечь.
Несколько секунд, стоя в одном белье, я с ненавистью смотрела на упавшее платье. Однако видела в нем не просто испорченный наряд, а воплощение того короткого промежутка времени, который навсегда перевернул мою жизнь.
Не задумываясь над своими поступками, я наступила голой пяткой на подол, а руками схватила лиф. Крепко вцепилась в ткань и принялась с остервенением тянуть, пока не услышала протяжный треск ниток. На душе полегчало, и, ухватившись за эти чувства, я продолжила уродовать платье. Топтала подол, представляя низших, которые бросились на нас из порталов. Терзала рукава, воображая, что царапаю лица каждого предателя…
Я не могла копить темные чувства в себе. Рано или поздно они бы хлынули наружу разрушительным потоком. И лучше я направлю его сейчас на кусок ткани, чем сорвусь на единственных людей, которые остались рядом со мной.
Слезы все-таки скатились по щекам. Я хлюпнула носом, утерла скупые соленые капли и нервно хохотнула, осознав, что теперь у меня нет никого, кроме горстки людей и вампиров, которых знаю не дольше недели. И все они со мной по какой-то причине.
Хаген не может отвернуться от меня из-за ритуала. Дакота – тень своего принца. Она здесь ради него. Ну, а Нокс… Его я вовсе не понимаю, хотя и догадываюсь, что чародей следует лишь за своей выгодой.
Отдышавшись после короткого приступа разрушительной ярости, я бесстрастно взглянула на комнату, усыпанную обрывками ткани. Эта картина напомнила о том, как совсем недавно я оставила похожий погром в резиденции, уничтожив там с десяток перьевых подушек. Тогда я злилась из-за того, что Хаген не хочет отпускать меня из своей обители. Заключение в золотой клетке казалось главнейшей проблемой. Я еще не догадывалась об истинной сути ритуала, ничего не знала о своем прошлом и о том, что худшее только впереди.
Выгорев, ярость оставила на душе зияющую пустоту и спокойствие. Но не умиротворенное и тихое, а смиренное. Когда больше не можешь кричать, потому что голос осип.
Понимая, что потратила и так много времени, я поспешила одеться. Вещи, которые принесла Дакота, действительно подошли мне. Темные узкие джинсы и кожаная короткая куртка сели отлично. Чужие поношенные ботфорты тоже пришлись впору. А вот красная водолазка под горло, судя по рукавам, оказалась большой. Они торчали из-под черных манжет куртки и доставали до костяшек пальцев. Может, так и задумано? Почти замена перчаткам.