Страница 24 из 84
Мои пальцы слегка дрожали, когда я подняла тяжелый и прохладный шелк и вынула его из коробки, прижимая к своему телу. Он был того же цвета, что и мои ногти, как моя любимая помада, только на несколько оттенков ярче, чем мои собственные темно-рыжие волосы.
— Боже мой, — выдохнул Бо, точно зная, насколько изысканным было платье, потому что он был модным фотографом. — Елена, это винтажное Валентино.
У меня не было слов для ответа. Вместо этого в порыве нехарактерной нескромности я осторожно положила платье на коробку и разделась. Бо не моргнул и глазом, пока я не подняла роскошную ткань к своему телу, а затем он лишь слегка ахнул, прежде чем подняться, помогая мне застегнуть.
Я не могла перестать гладить шелк, который идеально скользил по моим бедрам, когда я отошла от Бо, а затем повернулась к нему лицом.
— Хорошо? — я вздохнула, полностью очарованная этой одеждой.
— Ты выглядишь потрясающе, — пообещал он. — Если бы я не был геем, я бы сейчас встал на колени.
У меня перехватило дыхание от смеха, когда я подняла лишнюю ткань с пола и на цыпочках подошла к зеркалу в полный рост у шкафа в прихожей.
Ох.
Я много лет работала над своим представлением о себе, хотя часто это казалось бесплодным и тяжелым сражением. Когда у вас есть сестра-супермодель, брат-актер и еще одна сестра, которая украла двух мужчин, с которыми вы когда-либо встречались, трудно оценить свою красоту. Доктор Марсден научил меня самоутверждению, медитации и проявлениям доброты, которые немного помогли, но я никогда не чувствовала себя так, как сейчас, стоя в коридоре в этом платье.
Я почувствовал себя преображенной.
Как и Золушка в бальном платье, мне казалось, что я совсем другой человек, женщина, к которой я всегда стремилась.
Ярко-красный цвет не был тем оттенком, который я выбрала бы сама, но он заставлял мою бледно-оливковую кожу красиво выделяться и замечательно контрастировать с моими холодными серыми глазами. Мои волосы казались более темными, рыжими, глубокими, как хорошее итальянское вино. Ткань скользила по моей длинной стройной фигуре, обхватив талию и грудь, увеличивая их массу до естественного декольте.
Я выглядела опасной, драматичной и сильной.
Уверенной в себе.
Только правильный мужчина осмелится подойти к женщине в таком платье, и мне это показалось очень привлекательным.
— Лена, тут ещё туфли, — крикнул Бо, отвлекая мой взгляд и увидев, как он поднимает черные туфли на шпильках. — И конверт.
Бросив последний взгляд на незнакомку в зеркале, я подошла, выдергивая конверт из его пальцев. Красным ногтем я разорвала конверт.
Надень это платье сегодня.
–– Капо
Из моего рта вырвался звук, нечто среднее между смехом и стоном, когда я три раза подряд быстро прочитала короткую записку.
— Данте? — спросил Бо, перегнувшись через мое плечо, разглядывая острый почерк.
— Ммм, — подтвердила я, глядя на записку, будто она раскрывала секреты человека, который ее написал.
— Ты ему нравишься, — решил Бо.
Я немного усмехнулась, но не могла отрицать, что это меня смутило.
— В лучшем случае, я бы сказала, что я заинтриговала его. Как один хищник интригует другого.
Бо на секунду задумался.
— Похоже, ты встретила свою пару.
Я боролась с желанием фыркнуть, потому что это было не по-женски, но, когда Бо проводил меня в ванную, чтобы освежить макияж, я задумалась со смутным чувством страха и задалась вопросом, прав ли он.
Глава 9
Данте
К тому времени, как Елена Ломбарди соизволила явиться, вечеринка была в самом разгаре. Я произносил тост в честь праздника Святого Дженнаро, когда воздух в комнате, казалось, изменился, частицы перестроились, освобождая место для нового смелого присутствия.
Я продолжил тост, но почувствовал ее взгляд на своей коже, как электрический разряд.
Я прокричал приветственный глас, побуждая группу вокруг поднять бокалы вверх, вниз, вместе, а затем в их рты для крепкого глотка.
Я наконец-то окинул взглядом всю комнату и сузил глаза на Елене.
Я втянул воздух, едва не подавившись вином, когда взгляд расширился при виде нее.
А я-то думал, что ей не хватает чувственности, присущей ее сестре Козиме.
Я был более чем счастлив, что убедился в такой очевидной неправоте.
Ammazza (пер. с итал. «убиться»), она великолепна.
Даже в соблазнительном платье она все еще была воплощением элегантности, волосы были убраны с шеи в какую-то прическу, причудливые густые локоны касались кремовой кожи шеи и щек, и только простая золотая цепочка свисала на длинной шее. Я видел ее только в женственных, но чрезвычайно консервативных костюмах и блузках для работы и однажды в платье-смокинге, когда Ноэль бомбил Таверну Ломбарди, пытаясь убить Александра, Козиму и меня.
Но такой никогда.
По-видимому, не подозревая о пристальных взглядах десятков похотливых мужчин и завистливых женщин, она передала коробки с тирамису официанту и начала пробираться сквозь тела по пути на кухню. Она была похожа на языческую богиню секса и войны, покорявшую комнату своим очарованием с каждым шагом, который она делала ко мне.
Навстречу мне.
Что-то первобытное в моем животе сжалось и раскалилось добела. С любой другой женщиной я бы уступил инстинкту и бросился вперед, чтобы собрать эти рыжие волосы в кулак, а этот красный рот попробовать на вкус. Я бы увёл ее в ближайшую комнату и трахнул бы ее, разорвав это красное платье на куски, так, что оно запятнало бы пол, как пролитая кровь, оставив ее обнаженной для моего наслаждения.
Блядь.
Мой член дёрнулся и затвердел в брюках костюма.
Было иррационально и до смешного глупо увлечься одним из моих адвокатов, сестрой моего лучшего друга, женщиной, которая, я был уверен, не узнает сексуальной страсти, если бы она ударила ее по заднице.
Поэтому, вместо того чтобы сделать один из дюжины комплиментов, которые задержались у меня на языке, как вкус моего Кьянти, я пригвоздил ее надменным взглядом и протянул:
— Bene. Ты надела платьею (пер.с итал. «хорошо»).
Мгновенно ее тщательно контролируемое выражение лица растворилось в уксусе моих слов.
— Я не знала, что у меня есть выбор.
— Выбор есть всегда, — сказал я, снисходительно к ней обращаясь, просто чтобы увидеть, как румянец разливается по ее щекам и собирается в верхней части ее обнаженной груди. — Ты сделала правильный выбор.
— Ты льстишь себе, если думаешь, что это имеет какое-то отношение к тому, чтобы доставить тебе удовольствие, — возразила она легко, так быстро и холодно, что ее слова осыпались, как шквал на моей коже. Она лениво провела рукой по своему плоскому животу до легкого изгиба на бедре. — Платье мне понравилось. Оно было слишком изысканным, чтобы не надеть его.
— Конечно, — согласился я, втайне довольный, потому что сам выбрал его из коллекции, которую Бэмби показала мне в тот же день.
Мы говорили громко, чтобы быть услышанными сквозь окружающий шум вечеринки вокруг, и я использовал это как предлог, чтобы броситься вперед и схватить ее за руку, прежде чем она успела бы возразить, притягивая ее ближе, так что она споткнулась на этих высоких каблуках прямо на мое тело.
Это ход, который мне очень понравился.
Она нахмурилась, пытаясь оттолкнуться от моей груди безуспешно, в то время как я прижимал ее к себе, положив руки на ее обтянутые шелком бедра.
— Убери от меня свои языческие руки, — рявкнула она. — Люди смотрят.
— Я купил это платье, — спокойно возразил я, проводя пальцами по ее узким бедрам и наслаждаясь ощущением ее длинных хрупких костей. — Это правильно, я должен получать от этого удовольствие.