Страница 13 из 101
Все слухи о беспутном времяпрепровождении ее кумира девушка считала происками завистливых и недалеких «кумушек». Как говориться, к блестящему кавалеру грязь не пристанет. А если что-то из рассказанного правда, то она сможет оказать положительное влияние на Александра, и он станет добрым и заботливым.
Матвей Герасимович и Прасковья Филипповна Быковы не смели перечить дочери, ведь она у них единственная кровиночка, больше Господь не дал им детишек. Быков, после того как дочь превратилась в потенциальную невесту приятной наружности, стал потакать любым ее капризам, и готовил приданное, которое в денежном выражении составляло более миллиона рублей в золотых империалах и этим свое участие в воспитании наследницы ограничил. Будущий зять не будет ни в чем нуждаться, а с таким приданным дочку в жены может спокойно взять даже граф. Примерно такие слова говорил дочери отец.
Уже сидя в вагоне Екатерина несколько усомнилась в правильности своего поступка. Ведь во всех прочитанных любовных романах, кавалеры сами пылко добивались благосклонности и расположения избранниц, а не наоборот. Екатерина же сломя голову мчится в Керчь в ничем кроме своих фантазий не обоснованной надежде, что Александр вдруг возжелает обратить на нее пристальное внимание. Ведь это страшно подумать, ей скоро восемнадцать, а она еще ни разу по-взрослому ни с кем не целовалась. Поцелуи фотографии Александра не считаются.
Поезд прибыл в Керчь рано утром. Взяв извозчика, Екатерина отправилась в лучшую и самую дорогую гостиницу города. Там, приведя себя в порядок с дороги, переоделась в свое лучшее платье. Быстро проглотив легкий завтрак в ресторане гостиницы, страшно волнуясь, отправилась в недалеко расположенный госпиталь.
Шум, возникший в коридоре госпиталя, отвлек меня от чтения утренней газеты. Я уже позавтракал, посетил самостоятельно туалетную комнату, готовился к ежедневному осмотру профессором и перевязке. До меня долетели слова возмущения, высказанные какой-то молодой девушкой. Внезапно дверь в палату резко открылась, и в окружении доктора Санаева и Любови Григорьевны вошла неизвестная девушка, примерно восемнадцати-двадцати лет. А особа весьма недурна собой, подумал я, с довольно привлекательным лицом и замечательной фигурой, выигрышные особенности которой выгодно подчеркивались красивым платьем модного покроя. Интересно, а что ей собственно нужно в моей палате? Кто она такая?
- Александр Васильевич, - умоляюще глядя на меня сказал Санаев, - ну, скажите Екатерине Матвеевне, что с вами все в порядке и уход за вами организован должным образом. – Я, право, не понимаю, зачем ей поступать к нам сестрой милосердия!?
- Профессор, поверьте, я Екатерину Матвеевну вижу впервые и никого не просил устроить мне персональную сестру милосердия. С Любовью Григорьевной мы хорошо ладим, она обеспечивает мне замечательный уход, результаты которого вы можете наблюдать при ежедневных обходах.
- Неправда ваша, Александр Васильевич, - с вызовом произнесла девушка, - вы меня видите второй раз. – Первый раз пять лет тому назад мы с вами танцевали на балу у вашего батюшки. А вам, как раненому офицеру, для быстрейшего выздоровления нужен хороший уход. Я могу его организовать, потому что учусь в хирургическом институте и многое умею.
- Петр Илларионович, - обратился я к профессору, - пожалуйста, будьте так добры, оставьте нас вдвоем на некоторое время, нам с молодой особой нужно объясниться.
Доктор только удивленно развел руками.
- Итак, Екатерина Матвеевна, как это все понимать и чем я вам обязан? – спокойно поинтересовался я у девушки. – Тот случай, когда мы с вами танцевали на балу, я, откровенно говоря, не помню, много, знаете ли, балов я посетил за прошедшее время.
- Вы не помните, но я все хорошо помню, поскольку тот бал был первым в моей жизни, а вы - первым кавалером, которого я пригласила на танец, - капризно надув губки, с неподдельной обидой скороговоркой ответила Екатерина. – А еще я думаю, что, находясь рядом с вами, я смогу помочь вам быстрее выздороветь. Я умею ухаживать за больными.
- Если вы хотите поступить в госпиталь сестрой милосердия, то в этом ничего плохого нет. Но только задумайтесь, вы готовы выносить за ранеными утки и горшки, после отправления естественных надобностей? Вы сможете, спокойно и без эмоций принять участие в перевязке раненого, который от боли материться последними словами? Ваше обоняние не оскорбит запах гниющей человеческой плоти? Хватит ли у вас смелости закрыть глаза скончавшемуся от ран воину? И последний вопрос. Почему ко мне такое пристальное внимание с вашей стороны?
- Мне до других нет никакого дела, я приняла решение ухаживать только за вами, поскольку вы мне не безразличны, вы особенный, вот.
- Ошибаетесь, милая Екатерина, я простой русский офицер, временно находящийся на излечении в госпитале по причине ранения. Я стараюсь не привлекать к себе внимания, и оно мне не нужно. Вы почему-то выделяете меня среди раненых, думаете, что сможете меня быстрее поднять на ноги, но у вас совершенно нет опыта и знаний. Екатерина, вы помните постулат доктора – не навреди?
- Не слышала о таком.
- Не слышали? Как же вы учитесь на хирурга, ведь это одно из первых, чему учат в учебных заведениях такого профиля? А еще беретесь меня быстро вылечить. Вот, профессор Санаев, кстати, руководитель вашего института, и тот дает осторожные прогнозы, а опыт у него ого-го какой. Спасибо вам за беспокойство о моем здоровье, но мне кажется, вам лучше вернуться домой и продолжить учебу в институте, чтобы стать квалифицированным хирургом. Тогда у вас будет больше шансов помочь больным и раненым.
- Вы меня прогоняете?
- Я вам предлагаю разумное решение и, вдобавок, забочусь о вашей репутации. Негоже молодой, симпатичной и незамужней девушке находиться рядом с мужчиной. Общество, знаете ли, не поймет вашего поступка.
- Прогоняете, - отрешенно и обреченно сказала Екатерина, и громко разрыдалась.
Санаев появился в палате буквально через пять секунд.
- Петр Илларионович, прошу вас, назначьте Екатерине Матвеевна провожатого, пусть ей помогут добраться домой, - попросил профессора.
- В этом нет необходимости, - улыбнулся Санаев. - За девушкой инкогнито присматривал поверенный ее отца, он сейчас в госпитале. Передам из рук в руки.
Когда за девушкой и профессором закрылась дверь, я облегченно вздохнул. Ну, блин ситуация! Приезжает неизвестная особа, и с порога заявляет, что влюблена в меня, и желает за мной ухаживать. Анекдот получается. Я ни сном, ни духом о существовании некоей Екатерины Матвеевны даже не подозревал, и на тебя счастья полное лукошко. Нет, Екатерина девушка очень симпатичная и видная, со всеми демонстрируемыми и скрытыми достоинствами, но я пока только втягиваюсь в действительность, мне не до романов. Нужно еще понять, куда я попал и что ждет меня впереди. Надо определиться с целью в жизни. Да, я поступил с девушкой жестко и, можно сказать, даже жестоко, отринув ее, не ответил на чувства. Что поделаешь, ответных чувств я к ней не испытываю, и давать надежду не намерен. Какая же она наивная. Безобидная и наивная простота. Правда, говорят, что простота хуже воровства. Ну, в любом случае осуждать эту красавицу я не намерен. В итоге-то кроме хорошего, с ее точки зрения, она мне ничего не желала. Но осуществилось ли бы оно на деле? Кто это знает, кроме нашего Создателя. А в рулетку со своей и чужой судьбой я играть не намерен. Поступил как настоящий хирург: поступил решительно и болезненно для человека, но явно на его пользу. Подрастет и поймет.