Страница 12 из 16
- Заговоришь тут... У них... Этих... Немцев по городу ходит... Как собак. "Гав-гав-гав", "гав-гав-гав", токмо и слышно, то собака, то немец лают.
Все, рассмеялись.
- Садись, командир. Ешь кулеш, - сказал Гринька.
Мы сидели на положенных на землю сёдлах и обедали, когда приехал гонец от князя Дмитрия Шемяки, и передал мне ответную грамоту, лежащую в том же футляре.
Утром мы выехали в обратный путь. Проскочив новгородские земли, по своим мы ехали не спеша. Доехав до Твери и переночевав на подворье князя Микулина, то есть меня, мы двинулись на Москву.
* * *
- Я рад тебя видеть, Михась - сказал Иван, обнимая меня.
- И я рад. Здрав будь, Великий Князь.
- Привёз что от Шемяки?
- Привёз, сказал я, но боюсь Василь Василичу ответ Шемяки не по нраву будет.
- Читал, штоль? - Удивился он.
- Не-е-е... Спрашивал князь моего совета. Не знал, как слово пишется.
- Какое?
- ***
- Ах он паскудник, - засмеялся Иван. - А ты?
- А я, чо? Мое дело маленькое, отдал, забрал, привёз. К нему бы сходить. К князю Василию.
- Пошли. Занемог он вчера.
Пройдя по переходам из палат в палаты, мы вошли в покои князя Василия. Он полулежал на подушках, и привстал на звук открываемой двери.
- Кто тут?
- Сын ваш с бояричем Михаилом Телятевским.
- И уже князем Микулинским, - глухо добавил Василий. - Пусть подойдут.
Мы подошли, а он помолчал.
- Молва волной катится впереди тебя от дел твоих, Михаил. Зачем Микулинского князя убил? Мог бы просто покалечить, или пришибить слегка.
- Так получилось, Василий Васильевич. Слишком он большой оказался. Упал неудачно и шею свернул.
- Ты ври, токма не мне, - засмеялся князь. - Упал... Шею ему сломал, вот он и упал.
Иван изумлённо смотрел на меня. Я посмотрел на него, пожал плечами и улыбнулся.
- Лыбится он ещё... - нарочито грозно сказал князь. - Слышал, что князь Дмитрий преставился намедни?
- Да отколь? - Искренне удивился я. - "Как он так быстро узнал?" - Подумал я.
- Тихо отошёл. Вчера в ночь. Что, хворый был, когда с тобой говорил?
- Да нет. Бодрый.
- Странно.
- Странно, - согласился я. - За сердце держался и всё потирал грудину левой рукой. А так... Бодрый был, - повторил я.
- Ну и пёс с ним, - сказал Василий - Чо он мне отписал хоть? Опять какую-нибудь пакость. Любит он глумиться... Любил, прости Боже правый... Давай уже, читай, не томи.
Ко мне подошёл чтец, взял у меня грамоту и вскрыв её, обомлел. Он стоял рядом и мы с Иваном видели, что там было... Нарисовано. Мы посмотрели друг на друга, и Иван закричал:
- Ах он собака! Охальник хренов.
- Что там, не томите. Не уж-то опять "уд" нарисовал?
Я засмеялся:
- Да, князь. А ещё он меня спрашивал, как слово татарское пишется. Через "у" или "йу"
Тут засмеялся и князь. По-доброму, мягко.
- Вот и нету, охальника, один только *** и остался от дел его.
* * *
- Что хочешь, за труды твои?
- Рязань, - коротко сказал я.
- Широко шагаешь, - сказал Василий Васильевич задумчиво.
- Посуди сам, Великий Государь. Иван Фёдорович, князь Рязанский, то к ляхам склоняется, то к тебе. Скокмо раз ужо? Тулу, Берестье отдал Витовту . То, Юрию помогал, то, тебе. И татарве продастся.
Я помолчал.
- Да и жить ему осталось недолго. А кто за его сыном Василием приглядит?
- Я тебе наказал за моим Иваном приглядывать...
- Приглядывать надоть за тем, кто пригляда требует. Кого воспитать надобно. А Иван ваш, здравый князь, разумный. Да и вы ещё долго жити будете. А через три лета татары на нас пойдут, литвинами понукаемы. Там войско пора готовить.
- Какие литвины? Кого понукают?
- Улу-Мухаммед хана, кто выкормил? Витовт. И Сайид-Ахмада. Сайид-Ахмад, вообще, родился там, и натурально вскармливался в Литве. Литвины выступают против нас и на севере, и на юге. Не трогал бы ты, Князь, север, пока. Пусть живут. Мы с Великим Новгородом хорошую торговлю ведем. Оттуда и металлы, и много что другое идет. Оружие. Не воевал бы ты с ними. Им дорога торговлишка. Они своего не упустят, и не будут воевать с тобой. А вот Литва с татарами...
- Ты кто такой, чтобы так говорить со мной? - Взбеленился Великий Князь. - Наслушался речей дурных вражьих и мне дурь в голову вплетаешь!? Вот я тебя! - Он замахнулся на меня посохом, но я стоял не близко, да и посох... так и остался висеть в воздухе.