Страница 6 из 22
Надев на льняное бельё сшитые им шерстяные штаны по типу матросских, с клапаном впереди, и такую же рубаху, закрепив всё это флотским кожаным ремнём, Иван надел кольчугу, волчью куртку и унты. На голову надел войлочный капюшон. Куртку перевязал кожаным поясом со скобой для топора и ножнами.
Осмотрев "кабинет", Иван, перекинув через одно плечо сидор с одной шкурой чернобурки, молотом, стальными заготовками и другим скарбом, а через другое плечо чехол с ясеневым полутораметровым копьём, нажал кнопку.
Глава вторая.
Южная дорога на Любек в ночное время была пуста и на удивление суха. Это Иван определил, переступив с ноги на ногу и пошарив вокруг руками. Стояла кромешная темнота, а Иван не догадался закрыть перед переходом из света во тьму глаза.
Включив зелёный лазерный фонарь, Иван огляделся. Дорога, выложенная камнем, уходила в темноту. Накинув на глаза прибор ночного видения, он двинулся на север. Дорога петляла. По сторонам, в некотором отдалении, то там, то тут, угадывались строения, похожие на землянки. Рядом с некоторыми дотлевали очаги.
Иван спустился в ложбину, и под его ногами захлюпала грязь, но, примерно, минут через сорок дорога пошла резко вверх, и Иван упёрся в стену. Вернее, в ворота в стене. По здешнему времени в Любеке стояла полночь 966 года.
Не раздумывая, Иван постучал концом копья в ворота. Никто не отозвался. Постучав ещё и ещё, Иван уже хотел начать обходить стену, как его окликнули:
- Хто е?
- Витчиняйте. Подорожник.
Из-за ворот что-то сказали на непонятном Ивану языке, и Иван догадался, что идея с украинским, не прокатила.
- Да открывай, мать твою, - грозно крикнул Иван, - жрать охота и поспать бы!
- Рус-Рус!? О! Харашо! - Забубнили два голоса и за воротами послышался звук, открываемого металлического засова.
Открылась низенькая маленькая дверка, ранее Иваном не замеченная.
- Ком! Ком! - Проговорил высунувшийся в неё человек и исчез.
Иван, не веря чуду, просунул в дверь не голову, а сидор, и едва удержал его в руках, так как по нему прилетело палками сразу с двух сторон.
Резко кинувшись в проём двери, не снимая прибора ночного видения, он засадил правому тупым концом древка, а второму ткнул остриём под рёбра и приподнял его над землёй. Хорошо так ткнул, видя, что тот защищён кожаным панцирем. Начинать свой первый день с убийств Ивану не хотелось.
Первый, получив в промежность, не поднимаясь, корчился и постанывал, второй подёргивал ногами, чуть касаясь ими земли, и держался за копьё двумя руками.
- Ну, змеинное племя, пошто порешить меня хотели?! В чём грешен христианин перед вами?!
Висящий на копье хрипел. Иван, чуть опустив его, ткнул пяткой правой ноги поднимавшемуся первому привратнику в колено, и тот, снова взвыв, завалился на бок. Перетащив второго, он сбросил его на первого, и, занеся копьё, крикнул:
- Порешу, вражьи души!
Продолжая "играть" Иван, видел, стоящего на крыльце какого-то высокого здания человека в плаще и капюшоне, а за ним несколько лучников. Прикрывшись сидором, который держался на плоской титановой пластине, Иван ждал.
- Не стрелять, - со словенским акцентом произнёс негромко главный. - Кто ты есть? Русичь? Откуда?
- Оттуда, - махнув рукой на юг, сказал Иван.
- Что хочешь?
- За стенами поспать. Я заплачу!
- Христианин? - С удивлением спросил он.
- В Риме крестили
- В Риме? - Совершенно спокойно, без эмоций, спросила фигура. - Расскажешь. Можешь устроиться сейчас с лошадьми, под навесом. Не замёрзнешь?
- Спаси Бог за доброту! Воды бы испить...
- Там судно (кадушка) с водой и ведро (ковш).
- Спаси бог, - повторил Иван и поклонился.
Ногу с привратника он снял, освободил приколотую к земле копьём куртку, и они двое зашевелились.
- Пусть не балуют! - Попросил Иван и отступил в сторону. ПНВ он поднял на верх и спрятал под капюшон.
Вспыхнул факел, осветив живым, колеблющимся светом двор монастыря.
- Хорошо, что ты не стал убивать их, - сказал человек в плаще.
- Не убий... ведь...
- Ну-ну... Покажи ему хлев, - приказал человек, и служка с факелом побежал в дальний угол крепости.
- Следи (Ступай).
* * *
Иван всю ночь не сомкнул глаз. Растянув вокруг себя вязанку "ежей", он мог бы спать спокойно, до первого вскрика, но он так и не заснул до первых лучей солнца. Нервы. А с солнцем ожил и двор монастыря. Первыми из пристроенной к стене конуры вылезли ночные привратники.
Иван лежал, претворившись спящим, и они оба подошли к нему, не решаясь подходить слишком близко. Пошептавшись, они, увидев настоятеля, быстро от него отошли. Иван пошевелился и, поднявшись с войлока, потянулся.
- Великий ти, брат! - Сказал настоятель. - Како ти спал?
- Хорошо, отче... Слава Богу!
- Пошли к заутрене.