Синдикат

— Копыльский, — коротко представился коммерсант, обращаясь явно к кибернетикам, на Фирсова он даже не посмотрел, во всяком случае, явно. — Кирилл Копыльский.

— Пускаешь пыль в глаза? — с легкой ноткой ехидства в голосе спросил Фирсов, обозначая жестом убранство кабинета.

— Осваиваю элементы буржуазной жизни, — без тени улыбки ответил Копыльский, садясь на стул, образованный сетью никелированных прутьев. — Иду, так сказать, в ногу со временем.

Хозяин и гости расселись по четырем сторонам стеклянного квадрата.

— Братва на связи? — спросил Фирсов.

— Нет, — ответил Копыльский.

— Напрасно. Потом снова повторять.

— Если будет что-то достойное, я им перескажу.

Бес оглядел кабинет и подумал, что не верит «флибустьеру» ни на грош, наверняка по углам натыканы микрофоны, и два оставшихся «мудреца» навострили уши по разным концам света.

— Ты хотел лично встретиться, мы встретились.

Нельзя сказать, что Копыльский говорил как-то по-особенному безэмоционально, он совершенно не походил на кибернетиков с лицом-«маской» по которому действительно ничего нельзя было прочитать. Но создавалось странное впечатление, что Кириллу совершенно безразличны и сам Фирсов, и встреча, и предмет беседы, а уж тем более два бойца.

— Ты настоял на присутствии сторонних и пообещал сказочные перспективы. Мы согласились. Скорее в память о прошлом. Рассказывай и надеюсь, оно того стоит…

Копыльский открыл рабочий блокнот с магнитным корешком и возможностью тасовать листы в любом порядке. Демонстративно снял колпачок с автоматической ручки и положил рядом. В кондиционированном и очищенном воздухе помимо едва заметного аромата горелых щепок повисло невысказанное «… а то будет плохо».

— Не по-дружески встречаете, друзья-товарищи, — укорил Фирсов, однако словно понарошку, для порядка, не всерьез.

— Ты отравленный актив, отрицательное число в балансе, — внезапно пожатие плечами Копыльского показалось очень живым, человечным. — А я говорил, что этим все закончится. Когда трест покупает твою жопу, вазелин в комплект не входит.

— Ты говорил… — эхом согласился Фирсов.

— Теперь «Правитель» ищет тебя как голодный шакал падаль. Если бы ты хотел просто укрыться, спрятаться в глуши, мы бы помогли без вопросов. По старой памяти и по дружбе. Но ты притащил с собой посторонних, причем это Кадьяк и Минский Мясоруб. За каждым из них делов столько, что можно сразу рассылать по частям в десяток трестов за награду. И ты еще предлагаешь выставить «Правителя» на башмалу, причем непонятным, особо секретным способом. Это нездоровый триплет. Так что рассказывай. Если мне понравится, передам остальным. Но это вряд ли.

Судя по взгляду и тону третье предложение рассказать суть дела Копыльский считал последним.

Фирсов машинально дернул рукой по направлению к столу, видимо хотел налить воды. Оборвал движение. Потер нос, сложил руки на груди, затем свесил вдоль торса, сомкнул пальцы в замок. В общем, продемонстрировал весь комплекс неуверенности, желания в чем-то приврать. Затем сел прямо, положил руки на край стола, дескать, все карты открыты. И начал рассказ.

Бес и Кадьяк уже слышали эту историю, но, скажем так, сокращенный пересказ, а теперь старый вертолетчик выдал режиссерскую версию без купюр. Историю о том, как один очень умный человек, несколько очень преданных людей, потом еще два очень расчетливых человека и цепь случайностей изменили мир, причем так, что мир ничего (пока) не заметил. А вот к худу или добру — это уже очень большой вопрос…

[4] Кстати, вполне реальная история, только, понятное дело, сильно видоизмененная.