Страница 20 из 26
Глава 5
1
Вылезая из капсулы, Ваня был в ярости. Какая подлость! После всего, что он сделал!? Хотелось поймать Нату и хорошенько врезать ей, а потом раздавить эту феминистическую гадину! Он даже представил, как как хватает ее за волосы и начинает… Нет… Ваня глубоко вдохнул и начал медленно выпускать воздух через нос. Так нельзя… Нужно успокоиться. Он должен быть выше этого…
Неожиданно Иван обнаружил на себе десятки злых взглядов. Расстрелянные им бойцы толпились возле контрольного центра и хмуро перешептывались, с опаской косясь на лейтенанта Варенуху, дремавшего за пультом управления. Димон с тремя ефрейторами, прищуривщись, с каким-то нехорошим любопытством наблюдали за ним. Но рядом стоял прапорщик и громко комментировал результаты учебного боя:-
— Да… такого долбознайства я не видел очень давно! Я еще могу понять, как бабы смогли замочить всухую сорок этих толстопузых покемонов… Но как они разобрались с вами — опытными ефрейторами из лучшей четверки?
Димон промычал что-то неразборчивое и смачно сплюнул на пол.
— Короче, как я и обещал, все, кто сдох раньше времени, берут свои зубные щетки и получают по засранному унитазу, — продолжал Мухоморов. — А те три бойца, у которых оказались яйца, получают увольнительную.
Раздался сигнал об окончании игровой сессии, и в дальнем конце зала открылись капсулы, в которых лежали девушки.
Словно по команде, не дожидаясь, пока девушки вылезут из своих капсул, бойцы стали торопливо расходиться. Поколебавшись, Иван бросил презрительный взгляд в сторону Наты и пошел следом за своими боевыми товарищами.
2
Весь остаток этого дня Иван чувствовал себя не в своей тарелке. Вокруг него словно возникла зона отчуждения. Никто не обращал на него внимания. Ваня зашел в полупустую столовую. Большая часть бойцов, под присмотром ехидного Мухоморова занятая наведением лоска в порядком засиженных солдатских нужниках, опаздывала на ужин.
Взяв поднос с жидким картофельным пюре и склизкой серой котлетой, Ваня задумчиво сел за стол и уставился в тарелку. В его голове безостановочно крутилась мысль о том, что случилось в этот день. Раз за разом он вспоминал, как схватил пулемет и начал расстреливать безоружных, ну… почти безоружных людей. В кого же он превратился? И был ли у него другой выход? Неужели все, что он знал, все, во что он верил, все, на что он надеялся, оказалось бессмысленным и пустым? А быть может Паяльников прав: все что происходит в вирте ненастоящее? Ваня прикрыл глаза вспоминая как пули разрывали его тело. По крайне-мере боль была самой настоящей, так же как унижение и стыд. Мог ли он поступить иначе? Особенно, учитывая, как потом Ната обошлась с ним? Или именно в этом и заключается суть морального выбора: у нас нет возможности поступить иначе, невзирая на последствия. Как там поговаривали в гильдии каменщиков: “Fais ce que dois, advie
В столовую, весело щебеча, ворвались девушки. Завидев Ваню, они затихли, переглянулись и, подобрав подносы, молча пошли на раздачу. Ваня демонстративно не глядел в их сторону. Он взял вилку и расковырял плохо прожаренную котлету, внутри которой обнаружился розовый фарш. Его затошнило…
Третий день службы… Осталось продержаться всего 1093 дня…
3 Наконец это ужасный день подошел к концу. Ваня чувствовал опустошение и усталость. Глаза слипались. Хотелось упасть на жесткую скрипучую койку и провалиться в забытье. У двери спального помещения стоял Димон. Завидев Ивана, он отступил, пропуская того внутрь. Ваня благодарно кивнул и открыл дверь. Неожиданно он почувствовал резкий толчок в спину и, споткнувшись обо что-то, грохнулся на пол. Через мгновение свет погас, а Ване на голову набросили одеяло. На него обрушился град ударов. Ногой под дых, потом в темя и в живот. — Гаси его! — Будет знать! — Гандон! — Урод! Удары сыпались непрерывно — все злее и жестче. У Вани из носа хлынула кровь, потемнело в глазах. Что-то хрустнуло. Он свернулся в клубок и обхватил голову руками. Но это не могло спасти от свирепых ударов. Глаза заволокло красной пеленой, и Ваня отключился. … Резкий запах заставил Ваню вздрогнуть. Он попытался открыть глаза. Левый глаз заплыл и не открывался. Сквозь едва приоткрывается веко Ваня с трудом различил расплывчатый силуэт медсестры и постарался отвернуться от пропитанной нашатырем ваты, лезущей ему в нос. Тело пронзила острая боль. Он невольно застонал. — Очухался, — выдохнула она с облегчением. — Жить будет? — Да что ему сделается! — Так скорую можно не вызывать? — Обойдется… В голове звенело. По всему телу пульсировала боль. В руку вонзилась игла. Ваня невольно дернулся. — Лежи спокойно! — прикрикнула медсестра. Иван прикрыл глаза и снова провалился в пустоту, заполненную бредовыми образами и воспоминаниями. Перед ним появилась Ната. На ней были лишь короткие облегающие шорты. Руки были сведены за спиной, из рассеченной брови струилась кровь и капала на обнаженную грудь. Девушка смотрела с вызовом и брезгливым отвращением. Рядом стоял Димон, протягивая Ване тяжелый глок. — Шлепни эту сучку! Ваня машинально схватил холодную шершавую рукоять. — Давай! — приказал ефрейтор. Ваня поднял руку, тяжелый пистолет подрагивал во влажной ладони. — Ну, что ждешь? Она заслужила! Ната спокойно посмотрела Ивану в глаза: — Я все сделаю, — сказала она тихо. — Только не трогайте девчонок… — Не слушай эту лживую тварь! Ваня прицелился. — Не трогайте девчонок… — повторила Наташа. Ваня стиснул зубы и развернулся. Грохнул выстрел, и тяжелое, грузное тело рухнуло на пол. …