Страница 12 из 13
¾ Ой, больно! Что ты делаешь, поп проклятый! Дай мне пожить в ней хотя бы год, а то князь меня бить будет.
¾ Уходи в бездну!
¾ Ой, больно мне! Дай пожить хоть недельку в этой дуре! Хоть один денек!
¾ Не дам, выходи сейчас!
¾ Ой, не бей по спине своим проклятым кадилом, это последнее место, где я могу жить.
¾ Как ты вошел в нее? Отвечай!
¾ Она к колдуну ходила, там в Наташку я и вошел. Она сама просила!
¾ Много ты людей совратил?
¾ Ой, не заставляй меня отвечать, а то князь меня накажет, бить сильно будет. Ты что думаешь все, кто здесь стоит, спасутся? Да многие на тебя, поп проклятый, только поглазеть приехали. А выйдут, сразу и забудут про церковь. Мы их тут цапнем и к себе в ад заберем, дураков.
¾ Именем Иисуса Христа выходи!
Женщину сильно трясет, она орет басом, хрипит и затихает. Обессиленное тело поднимают сыновья и уносят на скамью. Через несколько минут она очнётся, ничего не вспомнит.
Посматриваю на Машу и остальных ¾ стоят спокойно, только побледнели и рты поразевали. Мы с Валерой молимся за всех нас. Удивительно сильно и чисто пульсирует молитва. Есть от чего… После каждения батюшка выносит Евангелие. И произносит небольшую проповедь. Из нее следует, что бесноватость ¾ результат добровольного обращения к силам зла: экстрасенсам, колдунам, гадателям, бабкам, астрологам.
…А дальше начинается чтение Евангелия. И куда только девается благочестие окружающих? Девушка, которая передавала свечу, визжит, как свинья; мужчина в светлом костюме лает, как цепной пес; там и тут раздаются крики:
¾ Прекрати, проклятый поп! Что жжешь меня огнем раньше времени! Заткни-и-ись!
Парни из богемы забились в дальний угол и оттуда глядят исподлобья. Маша и японка жмутся ко мне с обеих сторон. Я сам было испугался, но молитва успокаивает и ограждает, поэтому делюсь покоем, пожимая их ледяные руки. Во время кропления святой водой начинается новый всплеск воплей и животных звуков. Здесь батюшке помогают мальчишки-алтарники лет десяти. Визжащим и гавкающим льют из ковшика прямо на головы. После обильного окропления напряжение спадает. У многих на лицах появляются улыбки. Лица наших друзей розовеют. Воздух в храме становится чистым и прохладным, как в лесу. Во время приложения ко Кресту некоторые снова кричат. Троих ведут под руки, они упираются. Но батюшка опускает крест на вжатые в плечи головы, и несчастные обмякают, повисают на руках помощников.
После водосвятного молебна мы уходим. Пока наш лимузин по разбитой бетонной дороге доставляет нас к святому источнику, я отвечаю на вопросы. При этом напоминаю, что всплески криков и воплей бесноватых приходились на чтение Евангелия, каждение, окропление святой водой и приложение ко Кресту. Так что мы наблюдали, какую огромную силу в борьбе с реальным злом имеют православные святыни. Напоминаю, что изгнание нечистых духов осталось только в Православной церкви ¾ потому, что только она и является истинной Церковью, единой и неделимой, которую не одолеет зло.
Итак, по глинистой тропке гуськом спускаемся к святому источнику. Здесь, как ни странно, никого. Я поясняю, как нужно окунаться. Удивительно — никто не отказывается от купания. Первыми входим в купальню мы, мужчины. Сначала Валерий, потом я, за мной окунаются другие мужчины. Они басовито вскрикивают, но из воды выходят бодрыми. Один из них, Олег, изъявляет желание окунуться еще раз. Когда мы выходим из купальни, от нас исходит пар, что особенно заметно в косых лучах заката.
¾ Ну как, не страшно? ¾ спрашивает Маша у Олега.
¾ Что ты, это какой-то полет, ¾ расцветает тот блаженной улыбкой.
¾ Кстати, насчет полетов. Если небеса ¾ это место, где нет бесов, то выходит, что погружение в эту святую воду — все равно, как на небесах побывать. Давайте, сестрички, вперед! С нами Бог!
Женщины с опаской заходят в полутемное помещение купальни, оборачиваются, машут руками и закрывают дверь. После недолгого шуршания и шепота мы слышим восторженные восклицания, сначала Маши, а потом Кати. Спустя пять минут они в клубах пара весело вываливаются из купальни.
¾ Ну, конечно, я предполагала, ¾ размахивает длинными руками Маша. От волос ее рассыпаются брызги. ¾ Но чтобы так хорошо и бесплатно ¾ это что-то!
¾ А ты похмелья боялась… ¾ напоминаю ей.
¾ Какой там!.. Ни-ка-ких последствий. Я как заново родилась!
¾ А я нашла смысл, ¾ вдруг заявляет японская Катя, у которой даже глаза округлились. ¾ Я теперь хочу быть русской.
¾ Вот и славно, ¾ подытоживаю я.
¾ Да мы сюда будем ездить каждый день! ¾ заявляет Маша, подпрыгивая от восторга. ¾ Я здесь дом куплю и поселюсь навечно.
¾ А меня к себе возьмешь? ¾ спрашивает японка.
¾ Ты же слышала, Тихон сказал, что мы сестрички.
После небесных купаний наши попутчики в благодарность поселяют нас в гостинице. Притом, не в обычном номере, а в коттедже на берегу реки, расположенном хотя и в черте города, но в относительной тишине. Одно тяготит ¾ не дают нам покоя. По очереди они забрасывают нас множеством вопросов. Ни днем ни ночью не оставляют нас наедине. Появляются новые люди, приглашенные хозяевами. Иногда их в гостиную набивается столько, что они галдят и спорят, забывая о нас.
Тогда мы с Валерием выходим наружу и с Богородичной молитвой обходим коттедж вокруг. Обычно, возвратившись, мы застаем внутри усталую задумчивую тишину. Но все земное когда-нибудь кончается, как сказал царь Соломон. Кончилось и это. Наконец, удается уговорить Машу отпустить нас с Валерием восвояси. Дороги странствий зовут нас! Впрочем, мы уже вовсю по ним идем, правда, пока еще по асфальту огромного города.
Итак, мы с Валерием приближаемся к мистическому рубежу. В зримой области ощущений это всего-то кольцевая автодорога. Но сколько раз, пересекая ее, на въезде в город со мной и спутниками моими назойливо происходили неприятности. Например, если мы возвращались из паломничества, то портилось настроение, начинались ссоры, наваливалась беспричинная тоска.
Если кто-то ездил в монастырь бросать пить или курить, то после пересечения этой границы с них как бы срывался покров Божий. Желание снова выпить и закурить достигало такого горения, что терпеть не было сил. И тогда неделю не пивший и не куривший, уверенный, что покончил с пагубной привычкой навсегда, вдруг хватался за любую возможность побыстрей угасить вспыхнувшее пламя страсти и уже к ночи, снова пьяный и обкурившийся, ругал себя последними словами, обзывая себя иудой поганым. И все соглашались: это некая граница утонченного зла.
И тут должно быть, чтобы импульс моего исхода достиг пика, чтобы и мысли вернуться не приходило, выходит из джипа и замирает в трех метрах от меня давний недруг.
Он прожигает меня взглядом, в котором читается испепеляющая ненависть, желание медленно смачно уничтожить, порвать на мелкие части, растоптать, соскоблить и сжечь, а пепел закопать. Пока я пытаюсь вспомнить его имя, молитва по частоте и силе уподобляется канонаде залпового огня, как при великом сражении. Одна половина моя съеживается от животного страха, другая ¾ отчаянно тащит первую прочь от опасности.
Наш поединок выходит на финишную прямую, в конце которой меня ожидает далеко не триумф… На память приходят кадры из фильма о животных, в которых змея гипнотизирует лягушку. Змея замерла и глядит на лягушку. А та извивается, трясется,верещит, но… ползет. Медленно и неотвратимо ползет, выпучив красные безумные глаза, прямиком в открытую змеиную пасть. В тот миг, когда я уже готов, подобно лягушке идти на плаху, происходит невероятное.