Страница 30 из 30
Полуночная тишина слетела с небес и опустила пушистые крылья на наши усталые плечи. Она впитала в себя многозвучье ушедшего дня, чтобы чуть позже вернуть нам слова и шорохи в виде воспоминаний, ожидающих разгадки. Тишина замкнула суточный круг, по-матерински коснувшись сухими упругими губами щеки, положила на лоб тёплую ладонь и едва слышно прошептала листвой деревьев: «Доброй ночи, дитя». Обычно помимо воли по телу растекается густое тепло, из другого мира проявляются глаза и руки, увлекая в свой сказочный театр. Случается, находит прохладная бодрость, в груди набухают бутоны слов, раскрываются созвездия фраз, по гортани прокатывается волна – и тишайший шёпот материализует таинственный возглас человека к Богу, сокровенную молитву, которую не слышит ни одна живая душа, только Всеведущий Бог и чадо Божие, вдохновлённое этой особой духоносной тишиной.
Густая ночная тьма опустилась на влажную землю. Я потянулся всем телом, глубоко вдохнул ароматный туман и с удивлением понял, что усталость прошла, спать совершенно не хочется – значит, впереди бессонная ночь, полная молитвы, покоя и воспоминаний. После завершения «правила на сон грядущим» как-то сам собой открылся покаянный канон, затем кафизма – и вот уже дочитываю акафист. Наконец, молитвослов закрыт и свеча догорела, оставив в воздухе сизую ленту дымка и запах растопленного мёда. В наступившей тишине едва слышно шелестело моё собственное дыхание, пульсировала кровь в ушах и посапывал за перегородкой спящий брат. Сама собой струилась по гортани Иисусова молитва, я перестал чувствовать своё тело и замечать то, на что смотрели глаза. Всё внимание обратилось куда-то вглубь, в таинственную область души, где продолжают собственную жизнь мои друзья, родичи, предки.
Будто из утреннего тумана проступали размытые силуэты людей, слышались обрывки фраз, отзвуки неясных движений. Меня словно не стало, только человеческая любовь, как отражение Божией любви, жила во мне, вокруг меня, разливая по моей вселенной живительные токи немеркнущего света. Вспыхивали картинки тех мест, где я чувствовал себя счастливым, из облака света выходили один за другим люди и словно продолжали на миг прерванный рассказ, прилетали волны ароматов, тепла или прохлады, звуки природы и даже касания собачьего языка и кошачьего пушистого бока, упругая воздушная волна от пролетевшего поблизости голубя и вкус новогодней мандаринки на языке.
…И наконец, я вернулся в школьный актовый зал, где среди бала старшеклассников сидел за столиком, пил кофе и разговаривал с той единственной девочкой, с которой чувствовал себя счастливым.
– Умоляю, Арсюша, не волнуйся за меня, – сказала Маша. – Я вовсе не нуждаюсь в охране.
– Прости, но мне кажется, что это или самонадеянность, или беспечность. Оглянись, Маша, – вокруг немало злых людей. И с чего ты взяла, что их зло не обратится на тебя?
– Ты, пожалуйста не думай, что я так уж наивна и слепа. Всё я вижу. Только… Как бы это объяснить… Я живу будто в крепости, знаешь, в такой неприступной, как старинный замок со рвом и высоченными крепостными стенами с целым войском охраны, с подземными ходами и тайным выходом к реке или в чащу леса, чтобы скрыться от неприятеля.
– Сказки всё это! Да ты сама себя послушай!
– Ну, это я так, образно. Не обижайся. Просто прошу тебя, будь за меня спокоен. Ладно?
– Не могу…
– И все-таки попробуй поверить мне. Не волнуйся.
Я увидел, как в актовый зал вошел Виктор, исполнил «королевский» танец и направился к Маше. Мне ничего не оставалось, как поспешно встать. Пригласил неказистую робкую девочку Надю на танец, а сам непрестанно наблюдал за Машей и Виктором. Вот он разорвал отношения с Жанной, вот он осадил Гипотенузу, а вот и Машу пригласил на танец.
Всё идет по плану! Чем хорошо танцевать с Надей, так это возможностью молчать и думать. Дело в том, что я со страхом и волнением с некоторых пор наблюдал, как Маша расцветает и неумолимо превращается в красавицу. Меня не оставляло ощущение опасности, которая сгущалась над её миловидной головкой. Я видел, как она стала привлекать внимание парней и даже мужчин, при этом среди них встречались ушлые ловеласы, отпетые циники, да и просто бандиты, способные на любое насилие.
Да, я боялся за Машу! Сам я не мог постоянно находиться рядом с ней, да и толку от меня, как от телохранителя – на ломаный грош. …Ибо немощен и тщедушен аз есмь. И вот однажды ночью меня посетила гениальная идея! Кто самый крутой и благородный парень в нашем дворе? Понятное дело – Виктор! И тогда я, переступая через собственную гордость, умирая от ревности, дождался его и подошел однажды к супермену. И всё объяснил. Виктор даже не усмехнулся, не посмеялся над моими страхами, но очень серьезно кивнул и сухо пообещал приглядеть за Машей.
Знал ли я!.. Мог ли я предположить, что этот с виду невинный «пригляд» обернётся таким фортелем!.. Виктор присмотрелся к девушке, разглядел набирающую силу красоту – да и влюбился. А я обнаружил в себе страшную злую силу – ревность. Она сжигала меня изнутри, она не давала покоя. Конечно, мне стало известно от того же Виктора, что Фрезер положил глаз на Машу и даже имел нахальство потребовать у неё свой пресловутый «налог» – право первой ночи. Знал я и о противостоянии Виктора этому бандиту. И уж конечно понимал, что мне бы с этой бедой не справиться. Но чтобы Виктор так насмерть влюбился в Машеньку и даже решил сделать ей предложение – такого от бесстрастного и даже внешне холодного супермена я никак не ожидал.
Нет, Маша не изменилась в отношении ко мне, она по-прежнему была со мной ласкова и дружелюбна, но я чувствовал, как часть её души навеки закрылась от меня. И понял довольно неприятную для себя вещь – я потерял девушку, как будущую невесту и теперь могу рассчитывать только на дружбу с ней.
Вот тогда-то я, дойдя до отчаяния, и решился на серьезный разговор, в котором узнал об очень важном открытии.
Это произошло с Машей в том возрасте, когда поиск смысла жизни достиг пика мучений, когда ночная бессонница стала хронической, а перепады настроений то поднимали её в студёные стратосферы – то швыряли в самое пекло ядра земли. В тот ненастный день она с родителями и сестрой вылетали на юг. Серо-черное небо в тяжелых тучах, липкая изморось и пронизывающий холодный ветер – накрыли апатичную землю, и казалось, это гнусное ненастье – всюду и навсегда.
В накопителе аэропорта легкомысленно по-летнему одетые пассажиры доставали из ручной клади шерстяные кофты и свитера, обнимались, жались друг к другу, глотали горячий кофе из белых пластмассовых стаканчиков и с хрустом извлекали из жестяных упаковок таблетки аспирина, и что-то нудно ворчали про невезенье, холодрыгу и реальную возможность подхватить воспаление легких. Наконец, подали самолет, утрамбовали скрюченных от холода авиапассажиров в салон, пропахший кислятиной, табачным дымом и парами керосина – и синий аэробус легко взмыл в седое небо, привычно пронзая слои облаков.
Маша прилипла к иллюминатору, там за стеклом проносились серые туманы. Вдруг!.. Серая мгла ушла вниз, а в глаза ударило ослепительное оранжевое солнце в яркой небесной синеве. Туманы земли превратились в белые сугробы, они клубились, плыли, перетекали, выстраиваясь в причудливые объемные композиции; небесная синева, нежно-голубая над облаками, поднимаясь к бездонному космосу, приобретала сочную фиолетовую густоту.
Над озябшей землей, над мокрыми полями-лесами, над тяжелыми, набухшими сыростью тучами, над клубами текучих облаков…
Над простудами, болезнями, тоской и печалью…
Над законами физики, химии, орфографии, нелепыми попытками объяснения тайны мироздания…
Конец ознакомительного фрагмента.
Полную версию книги можно приобрести на сайте Литнет.