Повороты судьбы (ЛП)

— …Сначала он зачем-то внушил ситху, что он его отец, и потом, когда лорд ситхов спросил, что я там делаю, он сказал, что взял меня с собой, чтобы они вдвоем могли съесть меня! Если мы съедим этого падавана-джедая, мы оба получим больше мидихлориан, сказал он. Они мне нужны, потому что у меня их всего двести. А потом Сидиус приказывал темным джедаем убить меня, но Люк велел им бросить меня в камеру, чтобы сохранить меня свежим!

Вот что поведал им перепуганный падаван.

А когда подросток узнал, что в то время как он напуганный сидел в подземельях, Люк наслаждался изысканным пиром, он стал еще более раздраженным.

— Мало того, что он украл мою одежду, пока я был в душе, похитил меня из храма, и из-за него я сидел у подножья извергающегося вулкана, так он еще бросил меня в тюрьму и угрожать съесть меня, даже не дав мне хоть что-то съесть, кроме пары протеиновых батончиков!

Нет, Энакин и сам порядком помучил Оби-Вана и Феруса, когда был безответственным подростком, но он должен был задаться вопросом, откуда Люк черпал вдохновение, потому что даже в свои самые дикие моменты, старший Скайуокер никогда не шутил про каннибализм. Энакин нежно любил свою жену и знал, что она была самым милым, самым чистым, самым прекрасным, самым совершенным ангелом в галактике, но очевидно не настолько, потому его сын, должно быть, унаследовал свои жуткие наклонности от Падме, потому что Сила знает, что они пришли не от него точно.

Он тряхнул головой, и вернул своего внимание к происходящему, и успел поймать краем уха, как Палпатин отклонил предложение сыграть в сабакк.

— В ваше время играют в сабакк, отец? — недоуменно спросил канцлер.

— Ну конечно, — ответил Люк. — Мне же пятнадцать, и я все еще бунтарь. Я, наверное, круче тебя, мой восьмидесятилетний сын.

— Откуда ты узнал, что я твой сын? Или, вернее, что я буду твоим сыном? — подозрительно спросил Палпатин, кажется впервые поставив под вопрос их родство и все это.

Люк фыркнул.

— А откуда ты думаешь у тебя дар к предвидению, мой мальчик? И уж точно не от твоей матери, — презрительно сказал он.

— А… что с ней случилось? — тихо спросил Палпатин.

— Этого я не знаю. После твоего рождения она уже не была так важна для галактики, — высокопарно ответил Люк.

«Надеюсь, про свою собственную мать ты так не думаешь, сынок», — устало подумал Энакин.

— Хотя на основе твоего вопроса… Полагаю, ты тоже не знаешь, что с ней случилось? — тем временем спросил Люк.

— Я стал учеником своего учителя, когда был еще весьма юн, — рассеяно сказал Палпатин.

— Это я и так знаю, — отмахнулся Люк.

Послышался скрип стула, и тихая возня. Очевидно Люк откинулся в кресле, перед тем, как вывалить очередной бредовый вопрос.

— Но хватит об этом. Мне скучно. Может ты знаешь какие-нибудь ситхские шутки? — с любопытством спросил Люк.

На миг повисло молчание.

— …ситхские шутки? — ошарашенно наконец спросил канцлер, не зная, что в этот момент Энакин широкими глазами взглянул на Оби-Вана, а падаван Оллер страдальчески скривился.

— Я выучил много джедайских шуток, когда был в храме. Они были ужасны. Единственные наполовину приличные шутки, которые эти люди могли придумать, были о Йоде, — продолжил бредить Люк, безжалостно сдавая своих коллег-джедаев, который уже долгие годы смеялись за счет великого магистра. Более того, он начал декламировать некоторые из них, и все джедаи в отсеке посмотрели на мастера Йоду с некоторым трепетом.

— …и поэтому я надеялся, что у ситхов чувство юмора немного лучше.

— У ситхов, — сухо сказал Палпатин, — есть куда более интересные способы провести свое время.

— Нет, это не так, — сказал Люк и зевнул. — Но я не буду мешать тебе так думать, сынок.

Энакин тем временем слегка покачал головой, и взглянул на Оби-Вана. Этот парень был просто нелеп.

— Расскажи-ка мне о себе, — вдруг произнес Люк, судя по скрипу, крутясь в кресле.

— Что именно? — непонимающе спросил Палпатин. — И зачем?

— Ну, мне всего пятнадцать. Я еще не твой отец, поэтому всего не знаю. Например. Почему ты холостяк?

— …

Скайуокер-старший подавил желание ударить себя по лбу, чувствуя, как остальные джедаи рядом с ним неловко поежились от этого вопроса.

— Такие связи – симптомы слабости, — пренебрежительно сказал Палпатин.

— Это да, но ты же понимаешь, что если бы я не сделал этого с твоей матерью, тебя бы здесь сейчас не было, и ты бы не был на пути к тому, чтобы «завоевать галактику», — выразительно сказал Люк, отчего его бедный родитель, который все это прекрасно слышал, с трудом подавил желание застонать.

Сила, неужели это его сын? Падме будет унижена!

Не помогало и то, что другие джедаи смотрели на него так, словно это была его вина.

Палпатин, тем временем, молчал, и, казалось, не находил слов, что очень обрадовало Люка. Негодяя. Энакин даже мог чувствовать его удовольствие от унижения канцлера через связь.

— Серьезно, как верховный канцлер, ты мог бы выбрать самую красивую женщину в галактике себе в спутники. Ну, или мужчину, если тебе они больше нравятся. Я разочарован, сынок, — укоризненно сказал Люк.

Энакин стукнул себя костяшками пальцев по лбу. Это было лучше, чем его ладонь, так как она издавала меньше шума и была более болезненной. Может быть, боль отвлечет его от того факта, что его сын – абсолютное зло.

— Как император, я полагаю, что выбор будет еще более бесконечным, отец. Как ты думаешь, если я найду себе любовника, это пойдет мне на пользу? — с искренним любопытством спросил Палпатин.

— О, во многом, сын мой! — воскликнул Люк с ноткой ехидства, а Энакин склонил голову в знак поражения, и чуть не ударился об ящик, за которым сидел. В этом ответе было так много коннотаций, и он надеялся, что Палпатин ничего не понял. — Кроме того, у тебя может быть свой собственный ребенок, чувствительный к Силе. В связи с чем у тебя отпадет надобность в Скайуокере.

Канцлер задумчиво что-то промычал в ответ.

— …В конце концов, он такой беспокойный, — добавил Люк. — И вообще, что это за дурная привычка? Джедаев воровать, ай-яй-яй. Сначала граф Дуку, потом этот Энакин Скайуокер. Это правда, что Орден джедаев делает большую часть работы за тебя, но с другой стороны их потом переучивать замучаешься.

— Действительно, — согласился канцлер. — Хотя, все шло хорошо… пока не появился ты.

— Я должен был помочь тебе, и предостеречь от ужасной ошибки, — небрежно сказал Люк. — Скайуокер виновен в твоем падении, что мы и пытаемся предотвратить, конечно.

На пару минут повисла неловкая пауза.

— Неужели нельзя было обойтись без этих дурацких шуток, отец? — вдруг немного жалобно спросил Палпатин явно припомнив, как его «отец» снял с него портки прямо на публике.

— Как родитель, я имею на это право, — непреклонно сказал Люк. — Ты причинишь мне много горя. Кроме того, мне пятнадцать, да и всю свою склонность ко злу ты получил от меня, сынок. Хотя оно в тебе и дало о себе знать в другой сфере. Кстати, ты никогда не задумывался, почему ты такой низкий? Это тоже от меня.

«А свои мидихлорианы, полагаю, канцлер получил от меня», — подумал Энакин и криво усмехнулся.

Сила, это было так абсурдно, но... Люк и Палпатин разговаривали как настоящий отец и сын. За исключением того, что они ими не являлись. Он предупредил сына через их ментальную связь, чтобы тот не сказал ничего глупого, что могло бы насторожить Палпатина, но Люк странно молчал. Обычно, когда ему говорят, чтобы он не делал глупостей, он бойко отвечал: «Я возражаю! Я никогда не делаю глупостей!»

Хотя, возможно, он отвлекся. Или, может быть, он действительно сказал какую-нибудь глупость, и Энакин этого еще не заметил.

Крифф, да кого он обманывает? Конечно, Люк сказал какую-то глупость, и именно по этой причине Оби-Ван и Мейс теперь пялились на него, пока шестеро джедаев прятались на корабле ситхов, а Люк притворялся отцом Палпатина. Это, вероятно, была вина Энакина, но это было не главное.