Повороты судьбы (ЛП)

«Нет», — жестоко подумал он задавив эту мысль в зародыше, ведь Лея никогда не была такой озорной, как ее брат. При всей своей относительной мальчишеской натуре, Лея была настоящей принцессой. Она точная копия Падме, вплоть до ее любви к безумным порой прическам…

«Нет, Лея была не так красива, как ее мать, — решил Энакин, и поправил себя же,  — по крайней мере, не в том же смысле».

Падме была нежной и милой — две вещи, которых недоставало его дочери. Однако в Лее была какая-то жесткость, своего рода сила, которая делала ее скорее властной, чем красивой. Ее интеллект, вероятно, был даже острее, чем у Падме, но закалка этого интеллекта была результатом боев, которые она увидела и после всех тех страданий, который перенесла галактика, и свидетелем которых его девочка стала. Падме была, как кристальная вода, а Лея тоже была водой, но замороженной в твердый, острый лед. Если Лея вырастет в такого же человека и в этой жизни, Энакин был уверен, что его дочь с легкостью станет верховным канцлером.

Вы гомосексуалист? Но тогда у вас должен быть муж!

О, ситх. Люк, казалось, был ироничным ответом Силы и в тоже время наказанием ему за всю его наглость и высокомерие, которые Энакин приобрел за эти годы. Джедай сморщил нос, вспоминая, как Люк без сожаления оскорбил Палпатина в лицо… Нет, вся эта история с похищением падавана Оллера и угоном истребителя не могла быть идеей Леи. Лея была хорошей девочкой.

А вот Люк… Он был плохим мальчиком!

Тут с экрана Феруса раздался звуковой сигнал, и Энакин встревоженно оглянулся.

— Ничего страшного, — сказал брюнет. — Просто программа на миг вышла из строя.

Он перезапустил его с несколькими касаниями на экране, но… Тщетно.

— Ситх побери! — выругался Ферус, поняв, что все зависло.

— Я не программист, — сказал Энакин и покачал головой, когда Ферус взглянул на него.

— Попробовать стоило, — пробормотал Ферус и облегченно вздохнул, когда навигация вновь заработала.

— Интересно, а на этом корабле есть какая-нибудь еда? — вдруг сказал Энакин, отстегивая ремни безопасности, чтобы порыться в отсеках.

— Сомневаюсь, — пробормотал Ферус. — Мы точно не готовились к длительной поездке, и провизией не запаслись, — на миг он замолчал, а потом нерешительно добавил: — Знаешь, как только мы туда доберемся, Люк, возможно, уже вступит в бой с повелителем ситхов… И как ты собрался ему помочь? С одной-то рукой, а?

— Я решу это проблему, когда окажусь на месте, — решительно ответил Энакин, который и сам не знал ответа на этот вопрос, но Олину он об этом говорит не собирался, и как можно увереннее добавил: — Иногда ты живешь настоящим моментом.

— Иногда ты планируешь и вырабатываешь стратегии перед тем, как бросится в бой, Энакин, — раздраженно ответил Ферус, и сложил руки на груди.

— Ну, у меня было не так уж много времени, не так ли? — в тон ему ответил Энакин и фыркнул.

— Нет, — неохотно признался Ферус и найдя в базе карту Мустафара, перевел тему, резко произнеся: — Если судить по последней версии карты этой системы, то на северо-востоке есть какой-то комплекс…

— На северо-востоке? К северо — востоку от чего? — проворчал Энакин, тоже посмотрев на карту, но ничерта так и не смог разобрать.

— Фу. Давай я буду составлять наш маршрут, хорошо? — сказал Ферус и закатил глаза. — Я явно компетентнее в этом.

— Твоя взяла, — неохотно сказал Энакин, и откинулся обратно на спинку кресла.

Девять часов в космосе — это слишком долгий срок, особенно с учетом того, что он застрял здесь с Олином. И оба джедая уже знали из предыдущего опыта, что им нельзя долго находится в одном замкнутом пространстве, но выбирать не приходилось. В какой-то момент Ферус выключил экран и погрузился в медитацию, а Энакин последовал его примеру. Сила, как же он ненавидел медитации. Это определенно было что-то, чего его сын не перенял от него. Честно говоря, он был бы рад иметь видения, к которым был склонен Люк. По крайней мере, видения ребенка были интересны.

Когда его восприятие внешнего мира померкло, Энакин оказался в роскошной комнате. Оглядевшись по сторонам, чтобы сориентироваться, он увидел, свою дочь, которая погружала свою голову, не взирая на свою прическу в виде двух бубликов, в большую миску с водой.

— Гм, Лея? — неуверенно сказал он, отчего Лея вздрогнула и подняв голову, уставилась на него, а потом потянулась за полотенцем, чтобы вытереть лицо.

— Отец, — с едва заметной улыбкой сказала она. Брюнетка явно была рада его видеть и в то же время она выглядела удивленной. — Какой сюрприз.

Энакин не знал, как реагировать на это, хотя бы потому, что не был уверен, было ли это видение или он действительно разговаривал со своей дочерью.

— Я просто пыталась избавиться от надвигающейся головной боли, — вдруг сказала Лея, и снова опустила голову в миску.

Рыцарь нахмурился, удивляясь такому странному способу избавления от головной боли, и обеспокоенно спросил:

— Что случилось?

—  А, это Люк. Это всегда Люк, или ты, или Сидиус, — спокойно ответила его дочь, снова вытирая лицо полотенцем. — Хотя в последнее время это был только Люк. Если честно, то я почти не обращаю внимания на то, что сейчас происходит в галактике. Об этом Оби-Ван заботится.

— Ох. Что же на этот раз натворил Люк? — обреченно спросил Энакин, чувствуя, что еще немного и он начнет седеть из-за выходок своего несносного сына.

— Ах, лучше тебе не знать, — устало выдохнула Лея, а потом она сделала паузу, и добавила: — Хотя, наверное, все же стоит. Люк отправился на экскурсию. Прямиком на Мустафар вместе с другим падаваном, Терином Оллером.

Энакин выдохнул от облегчения, думая, что его отпрыск еще чего успел начудить, а тут всего лишь это.

Наивный же он..

— Я знаю. В настоящее время я лечу за ним, — ответил он.

— О как, — выдохнула Лея, а потом добавила: — Отлично. Ну что ж, тебе повезло. Прямо сейчас Люк и Терин оказались в ловушке. Они сидят у подножья извергающегося вулкана, и, вероятно, они пробудут там еще несколько часов.

— Что?! — в ужасе воскликнул Энакин, но Лея лишь взмахнула рукой, не разделяя его чувств, и небрежно добавила, — Не волнуйся, с Люком все в порядке, как и с Терином. Я сейчас как раз помогаю Люку, оттого и голова болит.

И сказав это, она снова опустила голову в воду на пару секунд, а потом разогнулась, и сделав большой глоток воздуха, Лея продолжила:

— Его время истекает. Если он не будет действовать быстро, мы застрянем с той временной шкале, в которой сейчас живу я.

— В той, где я умер, а Люк стал учеником ситхов? — зачем-то уточнил рыцарь.

— В ней самой, — ответила Лея и распустила волосы, отчего верхняя часть ее платья стало влажной от капающей с них воды, а потом возмущенно добавила: — Сила, что мне приходится терпеть из-за собственного брата! Кстати… А мама знает, что Люк на Мустафаре?

Энакин моргнул от столь быстрых смен темы, и открыл глаза в реальном мире, освобождаясь из плена видения.

— Ферус, ты сказал сенатору Амидале, что мой сын угнал истребитель? — спросил он у своего попутчика. Тот был еще в состоянии медитации, поэтому он сделал несколько тычков, чтобы разбудить брюнета.

— Конечно, нет, — наконец раздраженно ответил Ферус. — Мы были больше заняты другими делами. Кроме того, что она могла сделать?

Ничего, вот каков был молчаливый ответ. К тому же то, что она не знала о том, что Люк мотается по всей галактике было даже хорошо. Ей нервничать вредно, ведь она была… сейчас… беременна… Люком.

Сила, услышал бы его кто, за психа бы приняли, как пить дать!

Несколько часов спустя гипердвигатель издал звуковой сигнал, предупреждающий о том, что они на месте.

— Сейчас мы выйдем из гиперпространства, и… — начал Энакин вытянул свою единственную руку, чтобы схватить подлокотник покрепче, когда они вышли обратно в нормальное пространство. Перед ними был Мустафар во всем своем красном великолепии, а рядом…