Повороты судьбы (ЛП)

— Он мне не доверяет! — выплюнул Энакин, и отшвырнул клинок Феруса. — И если он мне не доверяет, то я и не должен о нем беспокоиться!

Брюнет насмешливо фыркнул.

— Итак, ты решил начать свой путь в отцовство устанавливая жестокие правила для своих детей? Ха, — сказал Ферус и отвел клинок в сторону. — Я знаю тебя, Скайуокер. Глубоко внутри, под всей этой гордостью и силой, твоими талантами со световым мечом и твоим дерзким поведением—ты все еще раб с Татуина.

Энакин резко дернулся, а его зубы громко заскрипели, но Ферус был неумолим, и продолжал свою огненную речь:

— Ты родился рабом и всегда думал о себе, как о рабе. Знаешь, откуда я знаю? Тебе никогда ничего не бывает достаточно. Потому что ты воспринимаешь только насмешки других людей, а не их добрые слова. Каждый раз, когда кто-то не согласен с тобой, ты принимаешь это как личное оскорбление, потому что когда-то, я готов поспорить, кто-то не соглашался с тобой просто потому, что ты был рабом. Ты думаешь, что каждое критическое высказывание, каждый выговор — это своего рода намек на то, что ты не так хорош, как кто-либо другой. Ты нарушаешь правила, потому что боишься, что никто не заметит тебя, если ты будешь хорошим маленьким мальчиком, как все мы. Ты совершаешь все эти глупые и рисковые поступки, чтобы доказать, что другие люди ошибаются, что ты не так хорош, как все мы, а наоборот, ты даже лучше нас и каждый раз, когда ты совершаешь ошибку, вместо того чтобы заглянуть внутрь себя, чтобы исправить это, ты обвиняешь в этом других людей. Потому что Сила знает, что ты думаешь, что вселенная просто обязана тебе за то, что ты провел первые девять лет своей жизни в рабстве!

— Ты ничего не знаешь! — крикнул Энакин. — Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о моем прошлом!

— Я мог бы и не быть рабом! — закричал Ферус в ответ, и это был первый раз, когда Энакин увидел, как тот теряет самообладание. — Может, у меня и не было семьи, но я знаю, что Люк не заслуживает страданий из-за твоей неуверенности в себе! Ты думаешь, что все должно вертеться вокруг тебя! Ты думаешь, что он оскорбил тебя, не придя к с самого начала, и не сказав, что он твой сын. Ты и впрямь такой дурак?! Тебе никогда не приходило в голову, что твой сын, возможно, напуган до смерти?

Но Энакин услышал уже достаточно, и слушать дальше был не намерен.

— Уходи, — глухо сказал он, и указал своим клинком на Феруса, — или я проткну тебя насквозь.

— Прекрасно. Но сначала я скажу тебе вот что, — твердо сказал Ферус и отключив свой световой меч, серьезно добавил: — Твоя жена беременна. Роды могут начаться в любой момент. Из того, что каждый знает о путешествиях во времени, вероятно, можно с уверенностью предположить, что Люк, этот Люк, который пришел из будущего, и которого больше не существует, перестанет существовать, как только у нее начнутся роды. Он может фактически умереть, и последнее, что он запомнит, прежде, чем растворится в небытие, так это то, что ты его игнорировал. И еще одно, — на миг он замолк, а потом уже довольно мирно продолжил: — Ты можешь хоть на миг забыть, что Люк — твой сын, и подумай о нем просто, как о… своем падаване, который согласился учиться у тебя, что он просто подросток, который не несет бремя будущего, которое он, без сомнения, хотел бы изменить. И вспомни еще о том, что он сирота, и пока ты здесь ведешь себя, как ребенок, дуясь и обижаясь, он сидит сам по себе, составляет список планет на которых может укрыться ситх, и без сомнения все ранее трюки, которые он выкинул пока был здесь, это были его попытки создать лучшее будущее для всех нас, а не для себя. Поэтому перестань быть мудаком, и поговори с ним. Иначе этот бедный парень, как и, возможно, твои будущие дети, будут обречены жить с самым хреновым отцом в галактике.

Закончив свой спич, Ферус отвернулся от Энакина с выражением удовлетворения, которое быстро сменилось тревогой. Энакин, чувствуя себя немного глупым и расстроенным из-за того, услышав эту довольно обоснованную лекцию от Феруса, тоже посмотрел туда, куда смотрел брюнет, и поспешно выключил свой световой меч, увидев мастера Йоду в дверях.

— Мастер Йода, — почтительно сказал Ферус и смущенно поклонился, а Энакин только сглотнул, и обреченно подумал:

«Ситх! И как давно он там?!»

— Мне системы связи нужно использовать, — спокойно сказал Йода, держа в руках датапад, очевидно решив проигнорировать то, что только что произошло.

— Конечно, мастер Йода, — прохрипел Энакин, вдруг осипшим голосом, и отступил в сторону, пропуская старого мастера к панелям связи.

После чего, Энакин посмотрел на Феруса. Его прежний гнев рассеялся при взгляде рыцаря, выражавшем смятение, ведь тот, честно говоря, не хотел, чтобы его слова услышали посторонние уши.

— Ты и впрямь думаешь, что Люк действительно… исчезнет? — с тревогой прошептал он Ферусу.

— Не знаю, — так же шепотом ответил Ферус. — Но это вполне возможно.

Блондин вздохнул.

— И что я должен ему сказать? — растерянно спросил он.

— Ну, ты можешь начать с предложения помочь ему во всем, что он делает, — подняв бровь, — сказал Олин.

— А нужна ли она ему? Помощь эта? — с тайным интересом спросил Энакин, и впрямь не зная, будет ли это приветствоваться, после того, как он… После, короче.

— Он подросток. Подростки никогда не нуждаются в помощи родителей, — с усмешкой сказал Ферус, гордясь собой. В конце концов, мало кто мог похвастаться тем, что смог хоть в чем-то убедить Скайуокера.

Тем временем, несмотря на внутреннее смятение Энакин сумел усмехнулся. Он и сам мог припомнить те несколько случаев свое юности, когда его крайне раздражала «чрезмерная опека» Оби-Вана.

— Должно быть, это тяжело, — вдруг довольно сочувственно сказал Ферус. — Он всего на шесть-семь лет моложе тебя.

Энакин самоуничижительно скривился.

— Я не знаю, то ли я расстроен, то ли зол, то ли обижен, то ли расстерян, и в каком точно порядке все это идет… — печально сказал он, и тихо добавил себе под нос: — Падме знала бы, что делать,

— Сомневаюсь, — заявил Ферус, прекрасно его услышав.

Энакин на мгновение задумался и вынужден был согласиться. Он никогда раньше не видел Падме такой, и под «такой» он подразумевал то, как она узнав кто такой Люк, сразу после того, как увидела его в коме, издала тот странный звук, который звучал так, как будто она смеялась, кричала, плакала и скулила, причем все это одновременно. Это был самый жуткий звук, который он когда-либо слышал от своей жены.

— Я предлагаю тебе думать о нем как о своем падаване, — еще раз повторил Ферус. — А когда почувствуешь сомнения, вспомни, что он был сиротой. У него нет никаких ожиданий от тебя, как от отца, потому что он не знает, каким отцом ты можешь быть.

Энакин фыркнул, и провел рукой по волосам.

— Это не очень-то утешительно, — пробормотал он.

— Подумай об этом так, — довольно дружелюбно сказал Олин. — Возможно, это единственный шанс Люка быть любимым отцом и твой любить его. Именно его. Не тратьте это впустую.

Вдруг на Энакина снизошло какое-то спокойствие, ведь… Ферус был прав. Падме должна была родить всего через несколько недель, и Люку нужна была помощь его родителей, а не это эгоистичное и трусливое отношение, которым «одаривал» мальчика Энакин.

— Прости, что напал на тебя раньше, — смущенно произнес блондин, который не так уж и редко искренне просил прощение.

— О, не беспокойся об этом, — с ноткой веселья сказал Ферус, и махнул головой на выход, явно не желая больше вести этот разговор в присутствие Йоды, который все еще продолжал вводить координаты в коммуникационные системы.

Но когда оба джедая вышли из комнаты, он с усмешкой продолжил:

— Я уже много лет умирал от желания накричать на тебя. Ты невыносимый ублюдок.

— Вот спасибо, — сухо сказал Энакин, закатив глаза.

— Да, пожалуйста. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, — сказал Ферус, и пошел прочь.

— Гори в кореллеанском аду! — крикнул ему в след Энакин.