Страница 3 из 11
Вулф вздохнул и покачал головой.
– В данном случае вы зря теряете время, – почти добродушно сказал он. – Что касается мистера Мигана, утром он позвонил, чтобы договориться со мной о встрече, и пришел в одиннадцать. Разговор был короткий. Он искал человека для слежки кое за кем, но не назвал ни имени, ни какой-либо другой конкретной детали, а когда заговорил о жене, слишком разволновался, и я решил, что речь идет о слежке за женой. Как вам известно, я делами такого рода не занимаюсь, потому даже не дослушал его. Мою профессиональную гордость уязвляет сам факт подобного предложения. Услышав отказ, он разозлился так, что выскочил отсюда как ошпаренный. В прихожей он сам снял с вешалки шляпу, а вместо своего плаща взял плащ мистера Гудвина. Арчи! Твоя очередь.
Кремер перевел взгляд на меня, и я подчинился.
– Я обнаружил подмену в середине дня. Его плащ того же цвета, что и мой, но мой новее. Когда он позвонил, то, договариваясь о встрече, назвал свое имя и адрес, и я думал ему позвонить, чтобы вернул мой плащ, но в телефонной книге его номера не оказалось, в справочной сказали, что и у них его нет. Вот я и решил сходить к нему сам. Пошел я в его плаще. На Арбор-стрит возле дома номер двадцать девять собралась небольшая толпа, стояли полицейский и полицейская машина, а как только я подошел ближе, подъехала еще одна полицейская машина. Из нее вышел Пэрли Стеббинс и отправился в дом. Вот я и решил отложить возвращение плаща, чтобы избежать пыток в полиции. Там же, у дома, стояла собака, она ткнулась мне носом в колени, и я погладил ее. Если начнут пытать, я признаю, что не нужно было ее гладить. Коп спросил, моя ли это собака, я ответил, что нет, и пошел домой. Я был…
– Ты позвал собаку, поманил ее?
– Нет. Я заметил ее на перекрестке на углу Двадцать восьмой улицы и Девятой авеню и только тогда понял, что пес увязался за мной. Я его не звал и не приманивал. Если вы мне не верите, если думаете, будто я проделал с псом какой-то фокус, то объясните, пожалуйста, зачем бы я звонил в участок и просил узнать имя владельца.
– Не знаю. С тобой и Вулфом никогда ничего не знаешь. Где он?
Я ответил раньше, чем Вулф успел меня остановить:
– Наверху, в моей комнате.
– Приведи его сюда.
– Хорошо.
Я поднялся и пошел было к двери, но Вулф резко меня окликнул:
– Арчи!
Я развернулся:
– Да, сэр.
– Нет никакой такой срочности. – Он обратился к Кремеру: – Это умная собака, но сомневаюсь, что она способна ответить на ваши вопросы. Я не хочу, чтобы она тут гуляла по моему кабинету.
– Я тоже не хочу.
– Тогда зачем ее сюда вести?
– Я заберу. Мы хотим с ее помощью кое-что проверить.
Вулф поджал губы.
– Сомневаюсь, что вам это удастся. Сядь, Арчи. Мистер Гудвин взял на себя некоторые обязательства перед собакой и должен их выполнить. Раз собака лишилась хозяина, значит и дома у нее теперь нет. Нам придется потерпеть ее здесь до тех пор, пока мистер Гудвин не получит убедительных гарантий ее будущего. Арчи?
Если бы мы были одни, я обозначил бы свою позицию без обиняков, но в присутствии Кремера не мог.
– Абсолютно согласен, – кивнул я.
– Поймите нас, как ни жаль, мы не можем позволить вам увезти собаку.
– Чушь! Я ее заберу.
– Неужели? У вас есть судебное постановление? Какое? Вызов по иску о возврате владения движимостью? Ордер на арест важного свидетеля?
Кремер открыл рот и снова закрыл. Положил локти на подлокотники, сплел пальцы и подался вперед:
– Слушайте, вы и Миган говорите, возможно, правду, возможно, нет. Не знаю, посмотрим. Но собаку я забираю. Человек, которого убили, Кампф, жил на Перри-стрит, в нескольких кварталах от Арбор-стрит. Он пришел на Арбор-стрит к дому двадцать девять с собакой на поводке сегодня в пять двадцать. Управляющий домом – его зовут Ольсен – живет на цокольном этаже. В это время он смотрел в окно, которое выходит на улицу, и видел, как появился Кампф с собакой и вошел в подъезд. Минут через десять собака вышла без поводка, и почти сразу следом за ней вышел жилец. Виктор Таленто, адвокат. Снимает квартиру на первом этаже. Таленто говорит, что шел по делам, в холле увидел собаку, решил, что зашла бродяжка, и выгнал ее на улицу. Больше он ничего не знает. Так или иначе, Ольсен говорит, что Таленто ушел, а собака осталась стоять на тротуаре.
Кремер расплел пальцы и откинулся на спинку кресла.
– Минут через двадцать, примерно без десяти шесть, Ольсен услышал, как его кто-то зовет, вошел через черный ход, поднялся на один пролет на площадку первого этажа. В холле в тот момент находились двое: один живой, другой мертвый. Живой: Росс Чаффи, художник, снимает студию наверху – четвертый этаж. Мертвый: тот самый человек, которого Ольсен видел с собакой. Он лежал у лестницы. Задушен поводком. Чаффи говорит, что шел по делам, увидел у лестницы труп. Больше он ничего не знает. Он стоял там, пока Ольсен ходил к себе, чтобы позвонить в полицию. Патрульная машина приехала в пять пятьдесят восемь. В шесть десять прибыл сержант Стеббинс. И Гудвин появился в шесть десять. Отлично выбрал время!
Вулф только хмыкнул, а Кремер продолжал:
– Могу сообщить подробности. Поводок нашли в кармане плаща, надетого на Кампфа. Эксперты говорят, он и есть орудие убийства. Расследование только началось. На вопросы отвечу в пределах разумного. Когда пришел Кампф, все четверо жильцов находились дома: Виктор Таленто, адвокат, живет на первом этаже; Ричард Миган, которому вы отказали, – на втором; Джером Эланд, исполнитель концертных номеров в ночном клубе, – на третьем; Росс Чаффи, художник, у него мастерская на верхнем этаже. Эланд говорит, что спал и ничего не слышал, проснулся, лишь когда мы начали стучать в дверь. Тогда он спустился и увидел труп. Миган говорит, ничего не слышал и ничего не знает.
Кремер снова подался вперед.
– Так что же там произошло? Кампф пришел, чтобы встретиться с одним из этой четверки, и взял с собой собаку. Он мог снять с нее поводок на первом этаже и оставить собаку ждать его там, но я сомневаюсь. Точно так же он мог вместе с собакой подняться в одну из квартир, но собака после дождя была мокрая, и войти с ней не разрешили, а потому Кампф отправил ее вниз. Существует также вероятность того, что пес присутствовал при убийстве, но это мы поймем, когда приведем его туда. Вот за этим он нам и понадобился: привезем в тот дом и посмотрим, к какой двери он пойдет. Мы намерены сделать это немедленно. У меня в машине сидит человек, который знает собак. – Кремер встал.
Вулф покачал головой:
– Вы попали в затруднительное положение. Говорите, мистер Кампф жил на Перри-стрит. Он там жил с семьей?
– Нет. Он холостяк. Какой-то писатель. Ему не нужно было зарабатывать на жизнь, средства имелись.
– Значит, животное осиротело. Он у тебя, Арчи?
– Да, сэр.
Я поднялся и шагнул было к двери, но Вулф меня остановил:
– Одну минуту. Поднимись к себе, запри дверь и сиди там, пока не позову. Иди!
Я пошел. Тут либо исполнять, либо немедленно увольняться, но я увольняюсь, только когда у нас нет гостей. Кроме того, если допустить, что у Вулфа была серьезная причина не отдавать собаку, тогда его требование имело смысл. Поскольку мы сами впустили Кремера в дом, ордер ему не требовался. В любой момент он мог подняться ко мне и забрать собаку, а если бы я попытался остановить его силой, это могло бы затронуть некоторые деликатные моменты. А взламывать запертую дверь он не стал бы, это другое дело.
Я не запер дверь, так как не запирал ее много лет и не помнил, в каком ящике комода лежит ключ, а пока я искал бы его, Кремер мог неслышно подняться по ступенькам, которые у нас покрыты мягким ковром, поэтому я оставил дверь приоткрытой, встал рядом и стал слушать. Если услышу шаги, захлопну дверь и прижму ногой. Неро, то есть Джет, кому как больше нравится, тоже подошел, но я велел ему вернуться на место, и он вернулся без возражений. Снизу доносились голоса, не дружелюбные, но и не до такой степени взвинченные, чтобы до меня долетали слова, потом я услышал тяжелые шаги Кремера, который вышел из кабинета и потопал в прихожую, затем хлопнула входная дверь.