Страница 3 из 25
- Кузьмичам же, если они согласятся приехать, нужны будут билеты на самолёт, - резонно ответствовал Зямыч. - Поездом пятеро суток они точно пилить не станут. Значит, придётся им эти билеты заранее покупать. Ну и гонорар. Они небось вперёд потребуют хотя бы половину. Зяма же требует.
- Зяму мы приглашать не будем, - торопливо отрезала Елизавета. - Мне тогда придётся квартиру продавать.
- Жаль... - искренне огорчился Земфирополь.
- Билеты, - ввернул Гробик, почесав кудлатую макушку, - надо сразу брать туда и обратно. Дешевле выйдет. Кузьмичи же у нас не останутся. Кстати, тоже жаль, - он пригорюнился.
Елизавета поглядела на своих закручинившихся помощников и демонстративно подняла брови:
- А жить они где будут? Кузьмичи?
- Чёрт, ещё гостиница! - Зямыч в панике схватился за голову.
- Жить они могут у Елизаветы, - решительно высказался Гробик, немного подумав. - Они живут у фанатов, они неприхотливые. А у меня мама, она не разрешит.
- Да ты что! - Елизавета в ужасе вскочила, едва не уронив красную пластиковую табуретку, на которой сидела. - Я не фанат! У меня туалет весь котами ободран, и кран в ванной течёт!
- Починим, - жизнерадостно заверил Зямыч. - У меня папа сантехник, а я умею плитку класть. Кафельную.
С мужскими руками в хозяйстве у Елизаветы, увы, были траблы. Жила она вместе с дочерью, пятилетней Зайкой, и тремя котами, Мотей, Мулей и Баксом. Так что положиться она могла только на сильную половину своих 'редкалек'.
Титаническим усилием воли она отогнала от себя видение сикось-накось налепленной Зямычем плитки и кротко сообщила:
- Ребят, вы не о том толкуете. Мы ушли от вопроса о золотом запасе, который нам срочно понадобится, если Кузьмичи согласятся. Сколько сейчас стоит билет на самолёт от Новосиба? Тысяч пять?
Сама она повсюду ездила поездом. Плацкартой. Ей нравилось.
- Все восемь, - лаконично поведал Гробик. - 'Дырка от бублика', то есть наша команда КВН, туда зимой летала. Страна у нас большая. Порядка ж нет как нет.
- Это нереально, - устало выдохнула Елизавета после выразительной паузы. Она тоже помнила бессмертные строки Алексея Константиновича Толстого наизусть. Страна и в самом деле была очень большой, поездки по ней влетали в копеечку. - Нам негде взять такие деньги. Тридцать две тысячи в первом приближении. Отбой.
- Слушай, Елизавет, - проникновенно изрёк Гробик, которому, как некрасовскому мужику, если уж втемяшивалась в башку какая блажь, колом её оттудова невозможно было выбить. - А если мы будем печатать рекламу, а?
Реклама пышным цветом цвела во всех остальных городских газетах, за исключением 'Понтия Пилата' - во-первых, потому, что 'Пилат' был изданием оппозиционным, а во-вторых, потому, что никто в редакции рекламой заниматься не умел.
- Я этого никогда раньше не делала, - упавшим голосом призналась Елизавета.
- Всё когда-нибудь бывает в первый раз, - не моргнув глазом, утешил её Гробик. - Со мной на курсе учится один деятель, он подвизается в 'Руках' рекламным агентом. Он вроде путёвый. Я его попрошу прийти.
Под 'Руками' он подразумевал еженедельник бесплатных объявлений 'Из рук в руки'.
- Мы становимся продажными тварями! - утробно провыл Зямыч, терзая свои кудри истинно гамлетовским жестом.
- Исключительно ради благого дела, - философски пожал плечами Гробик.
- В общем, пусть деятель приходит, - вздохнула Елизавета. - Завтра, после двух.
Всё происходящее и намечающееся ей совершенно не нравилось, но деваться было некуда. Попутный ветер весело подгонял пиратский корабль.
* * *
На другой день после двух, как, впрочем, и до двух, в редакции 'Пилата' царил обычный весёлый бедлам. Елизавете хотелось бы думать, что это рабочая обстановка, но увы, это был именно бедлам, он же дурдом. Ибо большинство торчащих в редакции недорослей не работали, а увлечённо тусили. В углу ролевик по кличке Олд Хип, весь в разноцветных фенечках и при жидкой бородёнке, клепал из жестянок элементы будущей боевой кольчуги. Попутно он объяснял уважительно внимающим ему Айспаку и его другу Сентинелу, что именно и в каком порядке он делает. Процесс, кстати, являлся точным прообразом грядущих ютубовских роликов.
В другом углу готичные девы Рэтка с Мустардкой, сидя в обнимочку на сломанном складном кресле, вслух вычитывали Рэткино эссе по литературе, иногда консультируясь с Елизаветой. Обе временно кантовались при редакции, ибо мать недавно выгнала Рэтку из дома, прознав о 'розовых' наклонностях дочери, а место в студенческой общаге той пока не выделили. Остальные пилатовцы звали обеих дев 'наши Татушки' и отчаянно им завидовали, потому что те прочно оккупировали вожделенное место редакционного ночного сторожа. Сентинел даже во всеуслышание заявлял, что ради халявного Инета он и сам готов сменить ориентацию, умильно поглядывая при этом на Айспака. Тот свирепо показывал легкомысленному дружбану кулак, как и Елизавета, не любившая таких шуточек. Она считала нетрадиционную ориентацию трагедией, особенно в городе Ю, где на улицах властвовали 'бригадки' гопников.