Астра

Второе

С дружком моим, Саней Основой,Мы, как вихри враждебные, влеталиВ дом его бабушки(Украинской, той, что на Васнецова,А не русской, что на Володарского)После подвигов моих в центре поля,И – дружка моего – вратарских.Он кричал – Лэся бабушка!И я кричал – бабушка Леся!Наши бабушки были общие.И вот нас уже борщом потчуют.Борщ насыпают у нас.Это так естественно.Так засыпают бульдозеромМогилу братскую,Только это наоборот – сласть и радость.И сметана вчера удалась —Густая и белая.Ложки стоят, как идеалы социализма.В мире бушует первый нефтяной кризис,Но его ложноножкик нам не дотянулись.Сашкина бабушка очень волнуется,Что мы мало и плохо едим,И пророчит нам скорыеМатримониальные беды.Не позарятся девки, мол, на ласапедовИ чахликов нэвмирущих.Я ковыряюсь в борщевой гуще.Саня кричит – а где второе, где мясо?Бабушка, мы футболисты-спортсмены!Мы мясоеды!Бабушка на моих глазах(Саня-друг верещит, ничего не видит,Он как пластинка,Где игла вертушки застряла в пазах)Превращается в девочку.Пятнадцатилетнюю.Худую.Недужую.В глазах неразмороженный красный ужасВыходит из кухни.Саня филином ухает,Потом замолкает.И в доме прохладная хворь тишины.Не до войны, хлопчики, после войны.Мы находим её у окна.Белые пальцы на белоснежном тюле.Ищем её валокордин.Где-то играет аккордеон,То ли живой, то ли радио —Не отличишь в июле,Воздух эфир маяк проминь один.Она говорит – отец мой был ранен,Представлен к наградеИ демобилизован(мне слышится – демон)В родное село над Тясмином.Там дни тихие летние ясные,А ночи такие густые и чёрные,Что я, часовая окна обречённая,Палила дефицитные свечи,Из дохлых рук топор не выпускалаОт заката и до рассвета.Ночью округой шастали мясоеды.Калечили,Убивали и свежевалиГраждан.Продавали и сами жрали.Так из прошлого смерть скалитсяВ наше будущее бессмертие.Но вы не бойтесь.Это все было раньше.Как говорят в сериалах – «ранее в сериале»Унесённое сучьим ветром.

Порт приписки

Я люблю такую вот музыку,Что не мешает думать,Что не царапает сердечную сумку,Чтобы негромко,Такое спокойное —Пульсирует бас,Гитара, как яхта в порту грузовом,Лавирует между огромными,Закопчёнными, чёрными.И девичий голос…Такая случайно зашла на репбазу,Предложили попеть.Я люблю музыку, как в кафе,Когда заказал салат,И ждёшь лучшую женщину в мире,И улица ждёт лучшую женщину в мире,Все собрались,Причесались ладонью,Тренировочно улыбнулись,Некоторые надели очки сЗакопчёнными чёрными стёклами.И вот бас пульсирует.Ты говоришь —Ты самая лучшая девушка в миреОна отвечает —Я твоя женщина.Пошли делать тайфун.Пошли уничтожим спасём пару провинцийПошли посрамим сатану,Закопчённого чёрного.И ты просишь —Ещё две минуты.Любимая музыка.Давай дослушаем.Недоумение недоумение недоумение…Я просто хочу свой салат,Из листьев салатаИ тайного маслаДрева познания зла и добра,Что щедро льёт поварИз закопчённой чёрной бутыли.Я люблю музыку такую, как ты,Или хотя бы как твоё эхо,И с первых тактовСлышу,Ты ли это.

Ковчег

Дом обвалился в двенадцать сорок,Словно спешил на работуПосле обеденного перерыва.Третий и четвёртый подъездыКриво сложилисьИ превратились в ничтоС видом на рекуВместе со ста двадцатью людьми,Тридцатью пятью псами,Несчитанными котамиИ одной канарейкой.Мне трудно представитьСемью,Что держит сейчас канарейку.Возможно,Это тот одинокий старик(Он единственный из жильцов дома,Кто в то утро молил богаО быстрой гибели)Падающий дом издаёт крик.Нет.Падающий дом – это симфония звуков,На десять секундВырвавшаяся из рабства стен,Телевизоров,Мебели.А потом становится тихо.Совсем.Слышно, как миллиард цементных пылинокТаранит воздух.Только где-то мяучит кот.Еле-еле.Здесь надо сказатьО жильцах второго и пятого.Их навсегда не оставитЧувство острого счастья.(Хотя их квартирыТеперь непригодны для жизни)И они выбегают во двор,Будто бы посмотреть на победный салютИз детской советской книжки.Появляются первые скорые.Появляются первые ролики на ютубе,Снятые жителями дома напротив.(С ними никогда не случится такое)Появляются первые версии.Взрыв бытового газаТеррористический акт.Халатность при сдаче проекта.Месть потревоженных предков.Статистика жертвОдновременно растёт:Десять, двенадцать, семнадцатьНа пожарном брезенте,На детской площадке;И падает:Из ста двадцати сорок восемьУже отзвонились с работы.Трое уехали в отпуск.В аккаунте мамы семействаКрасивые фотки на фоне бассейнаВ Анталии.Один найден живым.Одинокий старик.Без единой царапиныВ четырнадцать тридцать четыреМальчик(Девять лет, из неполной семьиБез признаков папы)Звонит из ситуативного склепа.Говорит, что живой,Но не чувствует левую ногу.(Забегая вперёд,На девяти килограммахБывших костей и мясаЛежит многотонно бетонная масса)Плачет мама-библиотекарь.Мальчик смеётсяИ говорит, что он тут,Как цифра «четыре» в тетрадной клетке.Отключается.Спасатели сверлят доспехи смертиСпециальным алмазным буром.Библиотекарша страшно кричитНу сколько ещё вам долбитьСколькоСколькоСколько.МальчикТратит последние семь процентовЗарядки аккумулятораНа онлайн-симуляторЗвездолёта «Тысячелетний Сокол».Он хочет закончить уровень.Новость бьёт общество плетью,Но общество любит по-жёсткому.Соцсети молятсяБез отрыва от пива и кофеПроклинают центральную власть,Злую бездушную курву,Впавшую в информационную кому.За секунду до переходаВ ГиперпространствоУ пилота садится в груди батарейка.На ветку берёзы,Поседевшей от пыли,ПлюхаетсяСовершенно безумная канарейка.