Страница 3 из 11
После чего произошло нечто совсем невероятное. Я пригляделась к зеркалу, до этого остававшемуся неподвижным, и увидела, как с той стороны стекла на меня пристально смотрит незнакомая девушка в старинном платье.
Первое, о чём я подумала: жалко, что у такой красавицы с правильными чертами лица крупный нос-рубильник. Весь аристократизм портит, и даже бледная кожа и ясные глаза не спасают ситуации.
А что подумала красавица, я и так поняла. Она вскрикнула, картинно закрыла лицо руками и зарыдала. Наверное, не нашла во мне ни капли аристократизма, хотя нос у меня был аккуратным. Ну, фигура, конечно, по меркам средневековых стандартов, наверное, слишком бодипозитивна, зато грудь не первого размера, как у некоторых.
Между тем Анастасия накинула белоснежную ткань, похожую на больничную простыню, на зеркало, и я пришла в себя. Всё-таки что-то со мной не то, иначе как объяснить, что я всерьёз поверила в эту девушку с экзальтированным взглядом святой мученицы?!
– Ты встретилась с ней на Мосту. Так называется место или предмет, который существует одинаково в нескольких мирах, – пояснила Анастасия, улыбнувшись и приблизившись ко мне на расстояние протянутой руки.
Если бы не тот бред, который она говорила, можно было бы подумать, что мы подруги и беседуем о светских глупостях и общих знакомых.
– Присядь, я расскажу. На самом деле вы не очень похожи с Арисой Офосской, так зовут эту девушку. Однако не знаю почему, но вы способны поменяться судьбой. На Мосту встречаются только те, кто должны заменить друг друга.
Анастасия села на диван и жестом подозвала меня занять место рядом.
– Не бойся, Елизавета. Ты справишься. Вот тебе входные данные, всё, что мне удалось о ней узнать: Ариса – девушка чувствительная, склонна к депрессиям, религиозна и меланхолична. И она задумала завтра себя убить.
– Да? Почему? – машинально спросила я, обдумывая, как бы заговорить хозяйку и сбежать.
– Несчастная любовь. Она узнала, что жених не любит её, – на губах рыжеволосой мошенницы промелькнула снисходительная улыбка. Моя собеседница явно предпочитала чужое имущество всем разговорам и чувствам.
– Бесприданница?
– Напротив, её отец – приближённый бывшего короля и нынешней королевы.
– Откуда вы это знаете? – я попыталась улыбнуться как можно обворожительнее. Надеюсь, не перестаралась.
Сейчас я её заболтаю и незаметно приближусь к окну. Первый этаж – кости не переломаю, решёток нет. Распахнуть створку и выпрыгнуть на кусты – дело нескольких минут, а там побегу со всех ног. Конечно, всё это годится только для голливудских боевиков, но чем чёрт не шутит?!
Анастасия томно поднялась и подошла к секретеру, стоящему в дальнем углу. Пока знахарка открывала ящик и возилась с бумагами, у меня мелькнула мысль подкрасться и дать ей по голове, но рыжеволосая бестия тут же обернулась и улыбнулась так, будто догадалась о моём намерении.
– Подпиши вот здесь!
На столик легли бумаги. Дарственная. Понятно, побег отменяется. Хотя я потом смогу доказать, что меня заставили подписать бумаги. И Нина подтвердит.
В лице наклонившейся ко мне Анастасии промелькнуло что-то хищное. Я поставила аккуратную подпись. Такую, какой никогда не расписывалась прежде.
– А вам-то какая польза от этого обмена душами? – спросила я.
– Я получаю деньги и силы той, что и так должна умереть. Да не твои, не переживай! Видишь ли, Ариса – хороший эмпат. Теперь я тоже буду чувствовать эмоции других. И деньги мне тоже не помешают. Удачи тебе, Елизавета!
Анастасия, не выпуская моей руки, подвела меня к лежащему зеркалу, в котором я видела незнакомку. И не успела я что-либо сказать, как она сдёрнула с него покрывало и толкнула меня в спину.
То ли удар был таким сильным, то ли я неудачно подвернула ногу, но полетела прямо на зеркало. «Сейчас упаду и поранюсь. Вот и смерть моя», – подумала я, но каким-то чужим голосом, почему-то оказавшемся в моей голове.
Я упала, но не разбилась. И осколков не было. С силой врезалась в холодную тёмную воду и от неожиданности глубоко вдохнула.
4
Мне снилась беззвёздное небо, в котором плавали синие тени, лишь потом я поняла, что это и не ночь совсем, а вода.
«Прощай, мой принц! Ты вряд ли вспомнишь о моей безгласной тени, но пусть останется на память мой локон», – крутились в голове слова, и я точно знала, что сама их и написала. Совсем недавно, роняя слёзы на равнодушную бумагу.
Я медленно, но верно задыхалась, хотя страха и не было. Будто я уже умерла, а значит и бояться больше нечего. Остаётся только заснуть, что я и сделала.
– Её милость очень слаба, – услышала я спокойный женский голос, раздавшийся неподалёку, и открыла глаза.
За резным решетчатым окном было совсем темно, высоко под белоснежным потолком висели светящиеся белые шары, похожие на шаровые молнии, только гораздо более тусклые. Света они давали столь мало, что я разглядела лишь, что лежу на кровати с полупрозрачным балдахином.
Пусть не сразу, преодолев головокружение и слабость в ногах и руках, но я села на постели. Тело не слушалось, я казалась самой себе куклой, подвешенной за ниточки, и это ощущение чужеродности лишь усиливало желание подчинить себе его.
Длинная светлая рубашка доходила до щиколоток и лишь мешала мне овладеть телом полностью. Я задрала её до колен и откинула волосы назад. Длинные тяжёлые и чёрные, они тоже были чужими.
Я не привыкла к такой гриве, к тому же в комнате было жарко и душно, мне захотелось немедленно стянуть пряди в хвост или поднять, чтобы они, словно змеи, перестали струиться по спине от малейшего движения головы.
Зрение окончательно прояснилось, и я смогла разглядеть, где нахожусь.
Дамская спальня была обставлена богато, и явно принадлежала особе, не задумывающейся о том, как заработать себе на кусок хлеба. Но главного я так и не обнаружила – зеркала. Мне всё ещё казалось, что я сплю, да вот только проснуться никак не получалось.
Почему-то я верила, что стоит посмотреть в зеркало, как всё сразу встанет на свои места. Я проснусь в своей панельной двушке и позвоню Нине. Мы вместе посмеёмся над странным сном и бредовыми предсказаниями, окажется, что никакой Анастасии и в помине не существует, да и Нина не собиралась бегать по прорицательницам.
Только я сумела встать на ноги, держась за спинку кровати, как за спиной распахнулась дверь, и тишину спальни, разрезал густой бас:
– Ариса, слава Богине, ты жива!
Я обернулась на голос, сопровождаемый женским визгом, и увидела на пороге двоих: статного плечистого мужчину с аккуратной бородкой, одетого по средневековой моде, и даму средних лет в простом, но добротно сшитом платье тёмного цвета, более приличествующему экономке, чем богатой особе.
Мужчина, на вид лет пятидесяти, не дожидаясь моего ответа, подошёл вплотную и со всей добросердечностью влепил пощёчину. Да такую, что я рухнула на постель, держась за левую щёку и надеясь, что мужлан не вывихнул мне челюсть.
Будь я всё ещё я, устояла бы, но с такой хрупкой комплекцией и овладевшей мной слабостью это было невозможно. Вот только поднимусь и дам отпор.
– А ты вон! – гаркнул он на экономку, и та, покосившись на меня, поклонилась и молча удалилась, прикрыв дверь.
– Как ты посмела, мерзавка?! Ты понимаешь, что вся семья на тебя рассчитывает. Плохо знаешь дочерний долг, так я тебе сейчас о нём напомню!
Меня подняли и влепили пощёчину по второй щеке. Было не столько больно, сколько унизительно. Кожа горела, я закусила нижнюю губу, чтобы сдержать стон боли.
– За что только меня Боги наказывают! Всегда верой и правдой служил своей стране и королю! Сыновей нет, единственная дочь, да и та умалишённая, но это бы ещё полбеды. А непокорности не потерплю!
И снова крепкие руки отца Арисы повернули меня и грубо поставили на ноги, чтобы я смогла в полной мере насладиться его раскрасневшимся и перекошенным от гнева лицом.