Страница 83 из 242
Дело в том, что наши, «посольским» судном был антиквариат. Причём, не по жадности, а как раз из предусмотрительности: судно, именуемое Тролленес Тот, «Погибель троллей» или близко к тому (точно я не знал, язык данов в «морской» модификации причудливо менялся, с чем я толком знаком-то и не был), несло на себе монструозную по толщине броню.
Было чертовски неповоротливым, медленным, да и артиллерия его отставала в дальнобойности от более современных аналогов. Вот только этим аналогам его «шкуру» ковырять надо было часами, до вменяемого эффекта. Ну, несколько преувеличиваю, а по большому счёту так. Так что, впустившие утюг Погибели в своё «подбрюшье» бритты могли оную погибель и обрести. Недостаток артиллерии в смысле дальнобойности на море, для судна на пирсе будет скорее избытком, в сравнении с орудиями наземными.
Хотя всё это вилами по воде писано, да и бес знает, что за поганость бритты у себя вывели. Так что остаётся только ждать и смотреть.
А посмотреть было на что: вслед за плывущей по эстуарию (расширяющейся при впадении в море реке) Вестер- Схельде Погибели, один за одним, из порта выплывали прочие военные суда. Прям пробирает, от такового «парада милитаризма», оценил свои ощущения я. Это и военному флоту Мира Олега мало не покажется, отстранённо прикидывал я. Часть пушек-эфирострелов выдавали просто запредельные параметры, а броня судов ракетные атаки если и заметит, то не слишком впечатлиться: помимо всего прочего, была она улучшена одарёнными.
А так, наблюдая за округой, овеваемый всяческими прохладными бризами и прочими ветрами, я думал о ситуации с бриттами. В смысле, «пиздец иль не пиздец, вот в чём вопрос?». И выходило, к моему прискорбию, что скорее пиздец, нежели наоборот.
Впрочем, мои приступы полисного патриотизма это скорее оправдывает: ну реально, тут ежели ещё шут знает, каких богов, Мировая Война назревает, в теории, по крайней мере. И огрести, сидячи в далеко не последнем по влиянии Полисе, бомбой какой по маковке, шанс отнюдь не нулевой. Это не считая прочих моментов, так что лезу я в пасть бриттскому мопсу не по дури, а разумно. Несколько по-дурному рассудил я, направляясь в каюту.
Леший с коллегами предавался мыслеблудию коллективному, чуя «локоть товарища». Ну, пусть их, милостиво не стал я возражать, да и попробовал поспать. Что у меня с успехом получилось. Лужа ламаншевая пусть и была мала, но тихоходность утюга Погибели также была одним из его выдающихся качеств. Так что, проснулся я уже в сумерках, поймал на своей персоне ехидный взор Лешего, с плещущимся где-то совсем в глубинах лешей душонки уважением, задрал нос и проследовал на палубу.
Выплывавшие с нами военные суда в округе не наблюдались, да и плыли мы уже по реке. Очевидно, Тамесис, отметил я, орлиным взором обозревая округу. Невзирая на подступавшие сумерки, округа меня никак злобностью и коварством бриттов не радовала.
Ну реально, река как река, берега как берега. Даже полисишко какой, бриттский проплыл мимо. Ни зарева какого жуткого, ни провалов в инферну какую, ни вообще ничего мистически устрашающего.
Точно, заманивают и бдительность успокаивают, припечатал я гадких островитян. Да и стал от нечего делать, припоминать «посольские заморочки» сих гадов.
Невзирая на весьма прохладные отношения с прочим Миром, бритты посольскую жизнь вели. Не в последнюю очередь вынужденную силой оружия, но тут уж как есть. Правда. своё гадкое злонравие проявившие и тут: все нормальные Полисы имели, максимум, гостиный двор, который, к слову, как обычная гостиница помимо приёма послатых использовался.
А вот гадкие островитяне в своём противном Лондиниуме отгрохали аж посольский квартал. Причём, отнюдь не из великого уважения: дюжина довольно небольших коттеджей располагались на пустыре, продуваемые всеми ветрами и просматриваемые всеми соглядатаями. В общем, была у меня надежда, что «протокол» будет послан в даль, а квартировать мы будем на Погибели. Как-то, могучая броня и лютые стреляла внушали несколько большее спокойствие, нежели отгроханные чуть ли не пару сотен лет назад неприятными личностями хижины. Пусть не в «сердце» их злокозненности, но тоже, плевком достать.
Впрочем, пока подобного вопроса в первую ночь не стояло: дотелепавшаяся, уже в полной темноте, до лондинимого пирса Погибель была посещена неким гадким бриттом, расфуфыренным до неприличия, да и вообще, несомненно отвратным. Хотя пребывал я далеко и деталей не разглядел, но качества эти были аксиомой, в доказательствах не нуждающихся.
И оповестил сей омерзительный тип, с грамотами ознакомившись, что раз уж ночь, то милостиво он против нашего пребывания на судне не возражает. А вот посольские обязанности и нужды отправлять чтоб мы изволили непременно согласно протоколу, с завтра.
Гад ведь какой отвратительный, посетовал я, ёжась, пока Леший с подельниками обговаривал тех представителей гадской унии, с которыми им увидеться непременно надо.
По отбытию гадкого бритта послы наши опять в кучку собрались, да удалились коллективно мыслеблудствовать. Конструктивного направления для столь похабного занятия, в текущих реалиях, я придумать не смог. Ну реально, ни лешего не знаем. Хотя, возможно, леший и обманул мое чистое и доверчивое сердце. Вряд ли конечно, но его природу зная, исключать последнее так же нельзя.