Страница 82 из 242
— Иллюзии? — предположил я.
— На глазах очевидцев, изъявшие из Мира пару верст квадратных морской воды и несколько судов? — ехидно уставился на меня Леший. — Тут скорее надежда на гипнотизёра могучего выходит, потому как если бог, пусть один, у бриттов есть… Ну, почитайте, победить то победим, вот только мало не половина Полисов огнём и серой зальёт. Это я вам не самый худший вариант описываю, согласно достоверным и проверенным летописям, — уточнил он, да и уткнулся в книжицу.
Это выходит, мне лешему и вправду только благодарным быть надо, потому как я себе и впрямь мозги сломал бы, со смещением. И с нулевым итогом, потому как всё мной читанное ни беса не объясняло, а, очевидно, головы не один академик и не одного Полиса ломал. С нулевым эффектом.
А у них, даже представив, что могутность интеллекта моего их умишки многократно превосходит (что представлять приятно, но довольно наивно), доступ к знаниям, да и время на их изучение куда как побольше моего. Так что, несколько вынужденно, слегка поклонился я Лешему:
— Благодарствую, Добродум Аполлонович.
— Пустое, — отмахнулся Леший, подняв взгляд от книженции. — Вас знаючи, о себе заботился: нацепили бы на себя оберегов, текстов всяких, да и истерику бы закатили, буде вас их лишить тщились, в вид потребный приводя.
— Может, нацепил бы, — подумав, не мог я не признать некоторую сермяжную правду леших слов. — Не помешало бы, а вдруг поможет?
— Параноик вы, Ормонд Володимирович, — промолвил злонравный Добродум. — И социопат. Сие в болезнь не перетекло, но в критических ситуациях вы палку способны не то, что перегнуть, а узлом завязать. Не всегда плохо, но в текущей ситуации, — помотал он пальцами. — Излишне, хуже и вам и окружающим.
— Здоровая паранойя — залог здоровья параноика! — веско изрёк я максиму Мира Олега.
— Изрядно сказано, — все же зажрав, бросил Леший.
— И вообще, вы можно подумать, лучше, — несколько надулся я. — В мои годы небось…
— Хуже, — спокойно кивнул Леший. — Гораздо хуже было у меня в годы ваши. А вы, значит, догадались?
— Ой, можно подумать, тайна мироздания великая, — отмахнулся я. — Столь раздражающим, — окинул я злонравное начальство взором, — лишь зеркало может быть, вот только кривое. Вроде похоже, а не так. Да и вам резона меня держать рядом нет, всё ж я иногда бываю несколько… раздражающ. А значит и вам польза есть, а кроме психологической я её и не зрю. В общем на ваш вопрос «зачем» у меня ответ был ещё в первые дни нашего знакомства, — не без ехидства выдал я, несколько поправляя свое несколько расшатанное состояние.
— Ну и молодец, Ормонд Володимирович, — довольно равнодушно выдал гадский леший, вместо закономерного восхищения моими талантами.
— А вы тоже лишком веса страдали? — уточнил я небезынтересный мне вопрос.
— Скорее недостачей, — отмахнулся злонравный Добродум. — И вообще, не приятель я вам, а начальник. И душу, уж простите, открывать, как и отчёт давать не намерен, — ехидно озвучил он. — Вот доживете до моих годов… А я всё столь же вас годами и оптом превосходить буду, да всё одно ничего не поведаю, — злобно поликовал он.
— Кто бы сомневался, — не менее ехидно ответствовал я.
Да и извлёк книженцию свою, благо несколько полегчало. И, между прочим, не удивлюсь, ежели не потугами самого Лешего, манерой беседы, жестами и мимикой такой тон задавшего, что я с новостями проще смирился. Не для моего благополучия, безусловно: гадским лешим подобное человеколюбие неведомо. А для того, чтобы рядом вменяемый помощник был, а не слегка (или не слегка) поехавший крышей параноик.
Так и долетел самолёт, потихоньку до всё того же Антверпена. Где десяток послов Полисов Гардарики и собрались: как выяснилось, бритты посольство морским путём ограничили, не желая над своими островами погаными (в самом прямом, возможно, смысле), авиацию зреть.
К слову, перед тем как поместились мы с Добродумом на судно, нам предназначенное, было два момента небезынтересных. Первое, подкарауливал нас, а точнее Лешего старый знакомец Аскульдр, набросившийся на начальство ловко, да опять его ставший мять всячески. Причём, опять медведь такой, двигался глазу почти неуловимо, меня уже к перуну рукой дернуться заставив. Так что после закономерного лешего писка «отпусти задушишь!», заржавший дан последнего выпустил, да и зарядил мне лапищей по плечу.
— Здрав будь, хускарл Ормонд! — снабдил он это покушение на юную жизнь мою комментарием.
— И вы здравы будьте, хэрсир Аскульдр, — отвествовал я, вызвав ржачь.
— Глянь ка, угадал! Или ты поведал? — воззрился на Лешего дан, на что последний отрицательно головой помотал. — Ну добро. На, владей! — швырнул он в меня отцепленные с пояса ножны с наполнителем.
На что я, поймав дар, молча склонил голову. Ежели бы я тут начал ломаться, в смысле «я по метателям», или там «не нужны мне дары ваши!», то ситуация сходу дошла бы если не до кровопролития, то до мордобития. Причём, морда, битию подвергаемая, была бы моя. А вызвано бы это действие искренней заботой хэрсира, на тему обретения мной утраченной вменяемости.
А вторым любопытным моментом было то, что порт Антверпена изобиловал судами явно милитантской направленности. Потянуть такое количество более чем «прожорливых» во всех смыслах игрушек ни один Полис бы не смог. Полсотни тяжёлых, бронированных и грозящих Миру монструозной артиллерией судов. Это не считая того, что и десанта каждый может до пары, а не долго если, так и пяти тысяч нести. Ну а лужа ламаншевая невелика, прямо скажем.
Да, если бы не «неизвестный фактор», при удаче, только этими силами даны могли острова «зачистить». Правда, пребывание их в одном порту… начал было параноить я, что, впрочем, было тут же прервано.