Страница 40 из 242
— Дельно, про бесчестие лишь лишнее, — пробурчал Леший. — А по прибытии будет у вас инструктор по делам амурным, — а на мою перекошённую физиономию он слегка повысил голос. — И не перечьте! По службе, бывает, и не таковое надо. А уж какие крокодилы и кикиморы болотные встречаются, — слегка передёрнул плечами он.
— И вы? — уточнил я, скептически взирая на Добродума.
— И я, чем я лучше? — пожал плечами он. — Иной раз с такими страшилами любиться доводилось, что и пононе в снах дурных являются. А не смог бы ублажить — Полису и службе ущерб и убыток. Так-то, Ормонд Володимирович.
— Ну, тут вам виднее, — смирился я, благо сроку службы моей чётко поставлен. — А ежели явится девица вновь, что делать-то? — уточнил я.
— Вот! — змейски воздел перст злонравный Добродум. — Инструктор аки воздух нужон, не ведаете, что с девицами делать, — глумился он. — Но полно, делайте что желается. Хотите — в бирюльки играйтесь, хотите — любитесь, препятствий не вижу. Однакож, что Полисы разные и служба одна, да разная, не забывайте, — веско сказал банальность он.
— То есть, за пределами двора гостиного, вашего коварства злонравного можно не опасаться? — педантично уточнил я.
— Ну раз уж упомнили, да уточили, не опасайтесь, — высказал он, под моим прокурорским взором. — Да чтож вы за терн в ботинке! — аж возмутился он. — Сказал я: не опасайтесь.
— Нормальный я Терн, — расслабленно пробормотал я. — Кой вам потребен был, таковой и есть.
— И то, ваша правда, — вынужденно буркнул леший, погружаясь в корреспонденцию.
А Есения таки вечером явилась. И побеседовали мы нормально и тепло. А воздействием у неё было (по её словам. отметил я), страсти пробуждение, терапефтическое воздействие на гормональные центры.
— А то ты, Ормондушка, излишне собран был, да внимателен, — улыбнулась девица. — Да слишком, даже меня провёл.
— Ну, уж прости, я тебе твои промашки описал, — ответил я. — Евся, а скажи, годков-то тебе сколько? — уточнил я, вполне уместный в Полисах вопрос.
— Да уж постарше чуток вас, сударь, — подмигнула она мне. — Годика на два, ну может на три, — удивительно «точно» ответила она.
— А ко мне подошла по указанию? — уточнил последний интересующий меня момент.
— Нет, — отрезала девица, погладив меня по макушке. — К тебе, потому что грянулся. Интересно стало: стоял в сторонке, за всем приглядывал. Так-то, по службе, с таковыми страхолюдми любится доведется. — пробормотала она, на что я её по плечу погладил. — Ой, да было бы что жалеть, Ормондушка, — вполне искренне улыбнулась она. — Чай не жисть в весёлом квартале. А вам, мужам, похуже приходится. Уд-то капризен, а служба не спрашивает, глянулась чудиха или чудун какой, — начала утешать меня(!) девица.
А в целом, поездка вышла как волнительной, так и приятной. И, признаться, будь Есения из нашего полиса, то не пожалел бы я усилий, дабы стать ей другом сердешным. Но, тут было, как было, так что на третьем свидании наше знакомство закончилось.
А в самолёте я с закономерным опасением взирал на злонравного Добродума, ожидая от него коварств, земств, гадостей и пакостей всяческих.