Прекрасный Старый Мир

Август на этот спич морду состроил оскорблённую, но, как понятно, «доказательств» их претензий у них не было, да и быть не могло. Так что «римское посольство» окончилось на повышенных тонах, хоть и прохладным тоном.

— Как с цепи все сорвались, — в самолете выдал Леший, массируя виски.

— И много таких вояк? — полюбопытствовал я.

— Да не сказать, чтобы много, — ответствовало начальство. — Но хватает, а самое плохое то, что для начала конфликта хватит даже не столько безмозглого Полиса, сколько нескольких безмозглых вояк.

— Мда уж, — мудро ответствовал я.

А по возвращении у меня выпала аж седмица отпуска. Не вполне так, конечно: в объятой панике Управе я появлялся, даже мелкие поручения мне Леший измысливал, время от времени. Но, тем не менее, вся суета «конференции» проходила мимо меня. Собственно, я бы должен был мотаться по Полисам, пока Леший бесславно проигрывает поединок со сном. Однако корреспонденты моих возможных поездок вскоре должны были быть у нас.

Так что оказался я временно «не у дел». Чему, признаться, не слишком огорчался. Правда мой «уход со службы» в положенный срок, а то и до него, был связан с рядом мероприятий конспирационного толка. Поскольку было у меня стойкое ощущение, что коллеги, ликом более напоминающие упырей, мене будут бить чело, из чувства справедливости, проведав о моём графике.

А домашние вечера, прямо скажем, несколько успокоило моё паранойистое сердце: я мою домашнюю идиллию, признаться, воспринимал с немалой опаской, ожидая всяческих гадостей от Мира вообще, а то и от овечки моей. Но неделя прошла на загляденье, я даже подзапущенными штудиями занялся, да и гимнастикой не пренебрегал, что вышло довольно пикантно: от аренды «чего-то побольше» Мила наотрез отказалась, велев мне не кутить, напомнив о затеянном родителями строительстве.

Даже поспорили немного, но, в итоге, аргументы подруги (что приятно, именно аргументы, с примерами стоимости и прочим), меня убедили. И вправду, арендовать за довольно ощутимые деньги на полгода жильё, в котором проживём месяца три от силы… Ну, убедила, в общем.

Но вот гимнастика в нашей квартирке вышла действительно довольно пикантной, с закономерным итогом, что даже эвфемизмом шуточным у нас стало. На тему «а не предаться ли нам штудиям гимнастическим?»

И в целом, о своём выборе я пока не жалел: девочка Мила оказалась отнюдь не глупой, гранит науки её зубкам поддавался с лёгкостью вполне отрадной. Правда, возникал вопрос ограниченности её общения. Пока, впрочем, беспокоящий лишь меня. Так-то Мила время от времени ездила к родителям, где встречалась с подругами. Смущённо поведав, что у нас «маловато места», что, в целом так и было. Кстати, была у меня не то, чтобы надежда — тут я старался дела Милы не лезть, но некоторый расчёт, что подруги её к рифмической гимнастике вернут. Всё же полжизни она её посвятила, успехов немалых добившись, так что негоже бросать из-за уродов всяких. Ну в смысле из-за гораздов. Из-за меня может и стоит, но мне это и не потребно.

А через седмицу в наш Вильно налетело аж двести с хвостом послов всяческих. Вот честно, ознакомившись с протоколом, я чуть не в ножки Лешему (на ходу засыпающему) пал, на тему: не надо меня туда. На что лишённый своего всего Добродум просто клешнёй махнул, так что отсиделся я дома.

Но результаты сего мероприятия вышли любопытные, а именно: Полисы Гардарики всё же «воевать бриттов» не решили. Решили присматривать, патрулировать, изучать. Как рассказало мне таки отоспавшееся через три дня начальство, с минимальным перевесом: вояк оказалась многовато. Но, тем не менее, славяне в бутылку не полезут, что уже неплохо.

Хотя, «много вояк» вполне подтверждает мной ещё в самолёте намысленное, а именно, Полис как формация себя отживает. Хотя бы конфедеративное объединение, с едиными стандартами образования и культурными маркерами, причём ключевыми, социуму выходят необходимы.

Впрочем, отчет я себе отдавал, что мое мнение не абсолют, вполне мог я и ошибаться. Но уж больно гладко всё укладывалось в известные мне модели, да и с психологией я уже был не на «вы», так что выводы мои мне мнились высоковероятными.

Но мыслеблудие мыслеблудием, а дела делами. После всё же удачно (по моим, да и не только), сборища политиков Гардарики наступил период несколько менее судорожный, но всё едино авральный. А именно, то что за время подготовки пролюбили, было признанно неважным и прочее подобное, оказалось вещами отнюдь не ерундовыми.

Собственно, мелочёвкой вроде доставки, причём степень «статусности» уже роли не играла, Леший меня не нагружал. А вот решать дела мне пришлось, к счастью, в Полисах близлежащих, так что дома я всё же появлялся, хотя и не каждый день.

И вот, в один прекрасный момент, выяснилось, что не только " бриттскими капутами " наша управа озадачена. Точнее, может и ими, но вопрос сей был мне недоступен, а предстоял нам с начальством весьма дальний вояж, причём не в одиночку, а в компании ещё одного товарища главы Управы.

— Собирайтесь, Ормонд Володимирович, — выдал мне Леший в одно утро.

— Нас ждут великие дела, — буркнул невыспавшийся я.

— Сколь велики они, не скажу, — ответствовало начальство. — Но важные точно. Сопровождаем мы Остромира Потаповича в путешествии в Полис Вавилон.

Обозначив удивление внутренним кваком, я призадумался. Сей Остромир был товарищем главы управы, правда, к некоторому стыду своему, чем занимается сей антикварный дед толком не знал: вообще видел лишь раз, подивился тому, что этакие развалины мало, что живы, так ещё при чинах немалых, да и всё. Не до него было, своих дел тьма. Так ещё и сопровождение одним товарищем второго мыслилось мне делом несколько странным. Так что, подумав, я эти вопросы на начальство злонравное и вывалил.

— Вот говорил я вам, Ормонд Володимирович, что нелюбопытны вы предосудительно, — злокозненно выдал Добродум.