Страница 7 из 47
– Мм-м, – девушка открыла свои сонные глазки и с недопониманием посмотрела на меня. Это так умиляло… Как маленький ребёнок, хоть она так и не выглядела. Просто на это приятно смотреть. Во многих же маленькие дети наравне с котиками вызывают щемящее чувство в груди, которое хочется унять, затискав объект этого необъяснимого явления.
– Доброе утро, – с улыбкой сказал я.
– Ты что здесь делаешь с самого утра? Я же сказала тебе не приходить сюда! – начала возмущаться она. И чего сразу сердиться? Я же ничего плохого не сделал. Какая-то она слишком уж холодная.
– Но почему? Разве тебе здесь не одиноко? – задал вопрос я.
– Нет! И что это ты делаешь? – девушка выхватила у меня альбом и начала внимательно его рассматривать, – погоди, это... это что, я? – удивлённо вздёрнула брови девушка-призрак. Они были не слишком густыми, но очень ровными, как две дуги. Её черты лица с каждым моим взглядом на неё казались всё более идеальными. Обычно раньше у меня такого никогда не происходило, хотя я во многом могу увидеть прекрасное. Даже в заброшенном трухлявом доме скрывается своя красота. Есть в этом некая романтика, загадка и, что более привлекательное, – история. Снаружи всё кажется отвратительно безнадёжным, хотя внутри ещё хуже, ведь там царит мрак и невыносимо мерзкий запах, полно пыли, от которой становится труднее дышать, и отвратительная паутина. Могу сказать, что я был во многих таких строениях, но если отбросить все неприятные моменты, то можно получить массу удовольствия. Во-первых, это адреналин. Когда незаконно проникаешь в какое-то здание, то всегда ожидаешь чего-то «особенного». То ли наказания от взрослых, то ли увидеть там что-то сверхъестественное… И, во-вторых, это получение истории. Когда я ходил по заброшенным домам, то представлял себе, как в нём бурлила жизнь. Вот за тем столиком молодая жена для своего мужа подавала обед, на той стене висели их общие фотографии, а у дальней комнаты играли их дети. Разве это не прекрасно?
– Да, но я ещё не закончил. Там нужно подправить фон и контуры, – тепло ответил я.
– Зачем? Зачем ты меня рисуешь? – всё не унималась девчонка.
– Ну-у, эм, потому что ты красивая, – я издал нервный смешок и провёл рукой по затылку, – а, кстати, я до сих пор не знаю, как тебя зовут. Может, ты мне скажешь?
– Белль, – она смущённо отвела взгляд и застенчиво улыбнулась.
– Вот, наконец мы познакомились, а теперь можно я закончу рисунок? – девушка молча отдала мне альбом и обратно села у стены.
– Так, эм, и давно ты уже этим занимаешься? – решила продолжить разговор девушка-призрак. Кажется, она уже немного подобрела. Может, злость – это её защитная реакция? Я однажды читал статью об этом.
– Ну-у, это началось ещё с детства. Знаешь, когда-то я и вовсе каракули рисовал, а теперь могу и тебя изобразить, – сказал я, продолжая наносить мазки.
– И твои родители поддерживают эту затею?
– Да, моей маме нравится то, чем я занимаюсь. Она даже хочет отдать меня в лучший университет для художников и устроилась на вторую работу ради своего сына. Я долго её отговаривал, но всё зря. Она слишком сильно любит меня, а я её. Мама – очень дорогой и близкий мне человек. Она всегда мне поможет, выслушает и поддержит. А у тебя есть родители? Или...
– Да. Были когда-то. Может, и сейчас есть, но я не знаю, – с горечью ответила Изабелла.
– Как это? – оторвавшись от картины переспросил я.
– После моей смерти я не приходила к ним. Вот и всё, – я ещё хотел кое-что спросить у неё об этом, но не смог. Зазвонил телефон – это была мама:
«Да, мам. Нет, у меня всё в порядке. Где я? Ну-у, я пошёл на пробежку. Да, я решил начать бегать по утрам, чтобы привести себя в форму. Не волнуйся так, я же сказал, что у меня всё хорошо. Нет, я не в банде. Потом покушаю. Мам, ну перестань. Всё пока, люблю тебя», – но не успел я положить трубку, как мне пришло смс от Кая:
«Проснись и пой, щука*. Ты мне нужен на заброшке, сейчас же. Если не придёшь в срок, сам знаешь, что будет».
– Вот, чёрт! Как не вовремя, – выругался я. Обычно неприличные слова я стараюсь держать в себе, но иногда в порыве сильных эмоций они непроизвольно с меня вылетают. Конечно, я не один такой.
– Что такое? – с беспокойством спросила Белль.
– Нет, ничего, просто... Я закончил, вот держи, – не хотелось портить о себе впечатление, было принято решение скрыть от неё правду. Мне и так едва удалось вытянуть её из гневного состояния. Приятно смотреть на то, как кто-то меняется от добрых слов и хорошего отношения. Она округлила свои невероятные зелёные глаза и с восторгом посмотрела на нарисованную мной картину, – нравится? – спросил я.
– Да, очень. Для меня никто не делал подобного. Спасибо. Я и не знала, что выгляжу так, мм-м, так привлекательно, – ох, снова эта застенчивая улыбка, она сводит меня с ума.
– Ха-ха, я же говорил, что ты красивая. Можешь оставить её себе, на память. Это подарок.
– Подарок? Но за что? – девушка-призрак была в недоумении.
– За то, что позволила мне побыть здесь с тобой, поболтать, хоть и недолго, – я подписался сзади и отдал ей рисунок, – а теперь мне нужно идти. Прости, но я обещаю, что вернусь. Хорошо? Не скучай тут без меня.