Страница 30 из 47
«Наш мир это просто мерзость,
это гадкий, тошнотворный, не прекращающийся кошмар.
В нём слишком много боли.
Слишком много»
сериал «Американская История Ужасов»
* * *
Наконец-таки я добрался до психиатрической больницы, но как не умолял медсестру пустить меня – всё было напрасно. Она даже и слушать меня не стала. Сказала, что если продолжу ломиться, то вызовет санитаров. Пришлось сидеть на лавочке около лечебницы. Солнце уже встало и ярко освещало это унылое, серое здание. Шелковистая трава тихо колыхалась под напором летнего ветра. Несколько голубей, топая своими смешными лапками, мило урчали друг возле друга. Они были в поисках еды, но здесь, как я понимаю, им мало что удастся найти. Интересно, как там Белль? Нашла ли мать и сказала ли ей то, что так сильно хотела? Я очень волнуюсь за неё, ведь девушка имеет такую хрупкую душу... Мне будет грустно, если она не сделала того, что так отчаянно желала. Я хочу видеть её счастливой, ибо она действительно этого заслуживает. Вдруг двери открываются и оттуда выходит расстроенная Белль. Она шла, опустив голову, медленным шагом, будто каждый из них давался ей с трудом. Я подбежал к ней, взял за руку и спросил:
– Белль, милая, что с тобой? Ты нашла мать?
– Да, – тихо ответила она.
– Тогда почему такая расстроенная?
– Мне пришлось уйти, но я так не хотела. Она будто пыталась меня удержать там подольше всем своим нутром... – её голос начал надламываться, словно девушка-призрак вот-вот заплачет. Мне не хотелось видеть слёз Изабеллы и не потому, что испытываю неловкость или отвращение. Я желаю, чтобы она была счастливой и всегда улыбалась. Её обворожительная усмешка – это просто нечто. Она бывает разной: смущённой, когда смотрит на меня, мечтательной, когда о чём-то оживлённо рассказывает, довольная, когда я делаю ей комплименты, растерянная, когда я что-то спрашиваю и она не знает ответ. Но сейчас её не было.
– А что она тебе сказала? – девушка подняла свои сияющие глаза, уже мокрые от слёз, и ответила:
– Мама... простила меня.
– Это же хорошо! – мне стало так радостно за неё. Каждое её свершение или победа искренне меня радует.
– Но... я не заслуживаю этого. – вдруг сказала Белль.
– Что ты такое говоришь! Почему? – в недоумении спросил я.
– Потому что причинила слишком много боли... – разочарованно ответила девушка-призрак.
– Перестань так думать. Если она нашла в себе силы простить тебя, то нужно гордиться, что ты имеешь такую замечательную мать, – начал подбадривать её я.
– Наверное... – на тяжёлом выдохе промолвила Изабелла.
– О какой боли ты говоришь? – она слишком часто об этом упоминала, и я просто в недоумении.
– Может она и любила меня, как и все матери своих детей, но не уважала как личность. Мать никогда не воспринимала меня всерьёз, не считалась с моим мнением. Я постоянно ДОЛЖНА была что-то только потому что она меня родила. Но ведь это не мы выбираем рождаться нам или нет, появляться на этот свет сейчас или в другое время. Я правда пыталась с ней как-то поладить, найти подход… Ничего не происходило. Всё, что бы я ни делала – неправильно. Любые мои самые маленькие свершения ничего не значили, ибо я ДОЛЖНА была сделать лучше, больше. Я была лишь глупым ребёнком, который ничего не понимает и все решения за меня должна была принимать она. У меня не было собственного мнения. Со временем я начала слушать лишь других, их указания, ибо знала, что сама ничего не понимаю и лучше, чтобы выбор сделал кто-то другой. Меня никто не хотел слышать, никто не уважал и не воспринимал как личность. Я чувствовала себя животным в клетке, которого постоянно наказывали за неверные действия…
– Я тебя слышу. Я тебя уважаю. Я воспринимаю тебя как личность. Ты не животное, ты – моя родная душа. Не думай о себе так, как тебе всё это время говорили. Белль, для меня ты лучшая.
– Финн… спасибо. Я впервые от кого-то услышала подобное. Мне правда очень приятно, – маленькая слеза покатилась по бледной щеке, оставляя на ней мокрую едва заметную дорожку.
– Слушай, а пошли на озеро? – эта мысль пришла ко мне спонтанно. Я никому раньше не показывал своё особенное место, но Белль точно этого достойна, как никто другой.
– Зачем? – с подозрением спросила девушка-призрак.
– Ну-у, ты такая расстроенная... Я просто хочу поднять тебе настроение. Пойдём. Обещаю, будет весело, – я привёл её на своё любимое место – маленькое озеро около леса, но с другой его части. Утром там было тихо и спокойно. После вчерашнего дождя пирс был ещё влажным, и я расстелил свою чёрную толстовку с красными розами на левой стороне, да мне нравится носить одежду в цветочном принте (ведь я же художник и люблю что-то неординарное), чтобы Белль могла спокойно сесть. Хоть она и призрак – я всё равно не хочу, чтобы девушка сидела на холодном пирсе. Я знаю, что ей от этого ничего не будет, но здесь дело в другом. Мне хочется о ней позаботиться. Мы свесили ноги и молча прижались друг к другу. Девушка нежно обвила мою руку своими, положив голову ко мне на плечо. В синей глыбе озера отображались пушистые тучки, что клубились маленькими комочками, держась друг за друга, словно боясь оторваться и остаться самим. Лёгкий ветерок принёс из леса свежий запах хвои вперемешку с ночным дождём. Издалека послышалось неземное пение лесных птиц. Такое впечатление, будто мы находимся в Раю. Но Белль по-прежнему грустила. Тогда я резко поднялся и с разбега прыгнул в воду, сам того не ожидая.