Страница 19 из 36
Пристрелял я его в подмосковном лесу позапрошлой зимой.Собираю револьвер.
Заряжаю. Надеваю на себя «сбрую».Из шахтерского дома звучит музыка. «Ю-а ин зе ами нау, ю-а ин зе ами…» — «Ты сейчас в армии». Музычка в тему. Тимофеичев шестнадцатилетний отпрыск Серега двинулся на Клоде ван Дамме, черных беретах и прочей туфте. В жару потеет в пятнистом хэбэ, гоняет на страшного вида мотоцикле и дома калечит себе руки о доски, мешки с песком и кирпичи. Музон у него соответственный. Впрочем, из парня и толк может выйти. Любые способности-штука обоюдоострая, смотря как применять. Вернее — для чего.
А я продолжаю сборы. В ножны на «сбруе» цепляю массивный нож отличной стали, больше похожий на короткий дакский меч, но с пилочкой с одной стороны.
Оружие ломовое, скорее — психологическое: увидит какой громила и примет за своего. Все остальные должны, по идее, обмирать с испуга. Впрочем, посмотрев, как владеют холодным оружием восточные люди, я понял, что моего умения хватит лишь лучину колоть.
Два небольших, абсолютно плоских метательных ножа прикрепляю: один к ноге, другой — на спину. Стилет — на левую руку. Всякие мелочи: набор универсальных отмычек, запалы (это если замок попадется прошловековой: на совесть работали предки!), ампулки с нервно-паралитическим газом кратковременного действия, ампулки со. снотворным газом, порошки снотворные и таблетки, позволяющие бодро обходиться без сна, еды и отдыха несколько суток. Наконец извлекаю сверток с одеждой — широкие удобные брюки, модная темная сорочка, сверху — просторная куртка, под которой и скрывается вся амуниция. Последний штрих: шнурованные ботинки на натуральной каучуковой подошве — в таких хорошо ходить по вертикальным стенам — и, конечно, галстук. Я еще не забыл, что приглашен к даме.
На чашку кофе и что-то покрепче. На это «покрепче» я напросился сам.
Как там в анекдоте? «Забайкальский военный округ к войне готов!» Только кто мне ее объявил и почему — нужно сначала выяснить.
А в Отделе самым популярным анекдотом был такой:
«Товарищ прапорщик, а что такое диалектика?» — «Ну как тебе объяснить, рядовой Кузькин? Вот видишь: дом. Сам серый, а крыша красная… Вот так и человек: живет-живет и умирает».
На то она и диалектика…
Сколько поколений воспитывали на мертвечине — да так и не воспитали.
«Смерть пионерки»… «На широкой площади убивали нас»… Тоже мне геройство: умереть. Терпеть не могу оптимистических трагедий. Это нужно Додуматься: жизнеутверждающе погибнуть! Дабы брали пример. Кто? Самоубийцы?
У наших ребят девиз проще: победи и останься живым! Останься живым — и ПОБЕДИ!
Все. Время вышло.
Залаял Джабдет — Тимофеичева дворняга размером с волка-переростка. К домику метнулись тени — на машине сюда не проехать.
Пригнувшись, пробегаю три десятка шагов до обрыва и лечу вниз. Обрыв покатый — переступаю, лечу снова, переступаю — и уже качусь через голову, пока не замираю на галечном пляжике.
Приземлился удачно. Ребра, лицо — в порядке. Вот только прическа — в таком виде, поручик, к даме…
Зато — бутылка цела. Отличный коньяк, родного разлива. Вес в лучших традициях древних: купил, налил, соблазнил.
* * *
Вот только до дамы еще добраться нужно, — похожа машиной кофейного цвета мне уже пользоваться не стоит. Потому — бегу в противоположную сторону. Шлепай по воде — на берегу много камней.
А вообще — хорошо. Небо — звездное, воздух — морской, значит, целебный. Где еще здоровья понабраться когда как не теперь! И думается хорошо.
Итак — убит председатель горсовета Валентин Сергеевич Круглов. Пулей в голову. С близкого расстояния. Человеком, которого он хорошо знал. Убит в то время, когда я в соседнем скверике пробавлялся портвешком в укромном уголке.
Настолько укромном, что меня никто не видел, кроме упомянутого «санитара сквера».
Санитар. Действительно человек случайный — подобрал у меня бутылочку и передал за мзду в руки лица заинтересованного или из той же компании? Ведь если случайный, его тоже «шлепать» нужно — как-никак свидетель, мое единственное алиби (шаткое в прямом смысле), и видевший человека, которому передал бутылку…
Или не видевший? Просто оставил в условленном месте, в урне, например. Но ведь был же заказчик, кто-то же поручил собирало подойти ко мне. И если на следствии или на суде…
Стоп. Похоже, морской воздух крутит мне мозги похлеще смазливой вертихвостки. Какой суд, какое следствие! Меня просто пристрелят при задержании — и вся недолга.
За Валентина Сергеевича Круглова — это как знать, а вот за Ральфа — точно.
Наш покойный мэр был многостаночником. Почасовиком. Подрабатывал. Причем — мэром. Основным его занятием было — руководство приморской мафией. Слово нехорошее, итальянское, малопонятное и, в конце концов, просто неточное для наших условий. Не соответствует реалиям, как выражался последний генсек.
Скажем так: Ральф контролировал криминогенную обстановку в городе, используя как легитимные (законные), так и криминальные (незаконные) методы.
Хорошо сказано, по-научному. Покончу с этим дельцем — как пить дать сяду за докторскую. На серебре есть буду, на золоте пить, на заслуженной артистке спать… Ежели раньше не покончат со мной.