Страница 18 из 36
Но было это всего несколько часов назад, и стояла смертельная жара…
Впрочем, к моим грехам угон очередного транспортного средства уже ничего не прибавит, как и злостное хули-ганство. Качу по улице на предельной скорости, стараясь лишь не наехать на отдыхающих. Они недоуменно смотрят мне вслед и, надо полагать, думают: пьяный. Правильно думают.
Торможу у почтамта. Влетаю внутрь — ага, переговорный пункт. Народу, как яиц в инкубаторе. Очередь в кассу за жетонами. Очередь к телефонам.
Вламываюсь в ближайшую кабинку, нажимаю «отбой».
— Да что вы себе… — Лысый пузатый мужичок в блестящем спортивном костюме, кроссовках и очках в золотой оправе. Этакий бухгалтер, для которого в связи с новыми веяниями воровство стало профессией. Стильная куртка распахнута, на поросшей седым волосом груди — массивная золотая цепь.
— Братан, позвонить — во… жена рожает… в самолете…
Не знаю, что его больше убедило: мой коньячный перегар или десятка «зеленых», которую я вложил в его пухлую ручку и которая тут же исчезла как по волшебству.
Отбираю у него жетон и выпираю из кабинки, успевая сказать: «Время продли!»
Мужик семенит к кассе.
Мне бы кто время продлил!
Делаю два звонка. Коротких. Ажур.
Падаю на сиденье «волги» и смотрю на свой «Ситизен». Стоят. От потрясений.
Что же — и на Солнце бывают пятна.
Разворачиваюсь и еду прочь из центра. Мне нужно в мою хибарку. По пляжной кольцевой — быстрее. 50 Скорость хорошая. Похоже, хозяин сменил движок на новый. Наверное, уже оклемался. Ладно, будет время, извинюсь. С напитками и закусками.
Меня нагоняет белый «жигуленок». Прибавляю. Нагоняет. Равняемся — идет на обгон. В салоне — шумная компания кавказцев. Музыка. Крики на непонятном языке.
Хлопок — вжимаюсь в сиденье, нет, это действительно пробка от шампанского.
Мнительный ты стал, Сидор, ох, мнительный…
Кавказцы подкрепляются вином, чуть отстают, снова нагоняют. Пошли на обгон.
Только спортивных достижений в скорости мне не хватало. Может, они и хорошие ребята… Ну да береженого Бог бережет.
«Жигуленок» поравнялся со мной, выворачиваю руль слева и ударяю бортом.
«Двадцать первая» супротив «шестерки» — танк! Белая машина плавно слетает с шоссе и утыкается носом в кювет. Благо, он здесь не глубокий.
Похоже, больше любителей гонок на трассе нет. По покатому спуску подъезжаю к самому морю, сворачиваю и загоняю «телегу» под естественный глинистый обрыв.
Сверху заметить машину сложно, да к тому же скоро стемнеет.
Взбираюсь по самодельной лесенке, прокопанной и укрепленной деревянными свайками местными жителями. Турист или отдыхающий сюда не попрется: берег усыпан камешками и створками ракушек, да и море мутное от водорослей. Зато целебное.
До моей хижины отсюда метров триста. Начинает темнеть. Времени не осталось вовсе. Поэтому прогулочному шагу предпочитаю марш-бросок. Осматриваюсь. Тихо.
Прячусь в кустах и замираю. Становлюсь деревом, камнем, частью природы.
Кроме зрения и слуха у человека масса возможностей пообщаться с окружающей средой. Мы же используем из невероятного числа рецепторов лишь немногие, и то по-варварски. Вкусовые — чтобы отличать водку от портвейна, обонятельные — чтобы уловить разницу между «шипром» и копченой рыбой, ну и вся названная гамма плюс спецэффекты — при занятиях любовью.
Расслабившись и закрыв глаза, я начинаю чувствовать окружающее нервными окончаниями на пояснице, кожей лба, щек, век. Если поблизости посторонний, организм отреагирует выделением адреналина, появится чувство опасности.
Похоже — чисто.
Легонько ступаю к дому, пробираюсь к углу. От чужих взглядов скрывают кусты дикой алычи.
Осторожно ударяю крайний угловой камень черенком лежащей здесь проржавевшей лопаты. Еще. Камень чуть поддается, я сдвигаю его и кладу на землю.
Здесь у меня — тайник. Немудреный, конечно, но лучше, чем никакого.
Извлекаю сначала щебенку (при простом простукивании тайник не найти), затем — нужные мне причиндалы.
Разворачиваю толстую суконную ткань, затем промасленную тряпочку. Револьвер системы «наган», офицерский самовзвод, легкий и надежный. Произвели его в 1938 году, но в деле он так и не был. «Законсервированный» на случай, надо полагать, войны «с империалистическими хищниками», он отдыхал вначале на военном складе, потом на складе безвестного ВОХРа, потом на складе боевиков на дальней окраине тогда еще эсэсэсэ-ра. Боевиков мы повязали в буквальном смысле теплыми — обкурившимися анаши и подогретыми «реквизированным» в тамошней больнице морфием.
Оружия были груды. Понятно, бронетранспортер, станковые и ручные пулеметы — все сдали по описи. А наган из фабрично упакованного ящика я заныкал. Впрочем, не я один. Командир отнесся к данному факту правильно. То есть — глядел в другую сторону. Да и вообще, имеет человек право на маленький сувенир с места работы?