Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 40 из 43

Сил помчалась рядом с Каладином:

– Какой у нас план?

– Его зовут Преследователь. Он любит погоню. Когда мы делали то, чего не должны были делать люди, – пытались бороться с ним, – он был осмотрителен и осторожен. Теперь мы убегаем. Он может стать небрежным. Но он не покинет это третье тело, пока мы не отойдем достаточно далеко, чтобы он убедился, что мы не вернемся и не нападем на Сплавленную. Иди и предупреди меня, когда он это сделает.

– Точно.

Она бросилась назад.

Каладин несколько раз свернул по коридору, затем сказал:

– Спрен башни, ты мне нужен!

Гранатовый огонек впереди начал быстро мигать, как будто встревоженный.

Каладин подбежал к нему, и Сил метнулась обратно.

– Преследователь заряжается, но он не оставил фабриаль без присмотра! Он получает пустосвет от Сплавленной.

Каладин кивнул и прижал руку к стене. Спрен башни затараторил в его голове:

«Она-убивает-меня-она-убивает-меня-она-убивает-меня. Останови-останови-ее!»

– Я пытаюсь, – сказал Каладин.

Он достал несколько камней, а затем влил в них остатки буресвета.

– Я не уверен, что смогу снова победить этого монстра. Не имея отряда на поле боя. Он слишком хорошо сражается один на один. Так что мне нужна еще одна потайная комната. С единственным выходом – и с дверью, которая будет быстро открываться и закрываться.

«Собираешься спрятаться?! – истерично воскликнул Сородич. – Ты не можешь…»

– Я не брошу тебя, но ты должен помочь. У нас не так много времени. Пожалуйста.

– Каладин! – крикнула Сил. – Он идет!

Каладин выругался, оставив Сородича и бросившись к перекрестку в темных коридорах впереди.

– Пригнись! – предупредила Сил.

Каладин пригнулся, тем самым избежав хватки Преследователя, когда тот материализовался. Когда Каладин метнулся в другую сторону, существо снова попыталось его схватить, сбросив оболочку и помчавшись вперед.

Пытаясь сыграть роль испуганной жертвы, Каладин повернулся и побежал в другую сторону – хотя ему очень не хотелось поворачиваться спиной к этому существу. Он почти ощущал его руки на своей шее…

Когда он мчался по коридору, люди, наблюдавшие за ним, захлопнули двери. Позади захохотал Преследователь. Да, он понимал этот вид борьбы. Ему это нравилось.

– Беги! Беги, человечек!

Впереди вспыхнул гранатовый свет, а затем двинулся по боковому коридору. Каладин поспешил в ту сторону, когда Сил предупредила его о приближении Преследователя. К счастью, гранатовый огонек двинулся вверх по стене прямо впереди, затем вспыхнул, открывая самосвет, спрятанный в скале. Каладин втянул свет одной из своих сфер и наполнил камень, заставив дверь приоткрыться. Она работала быстрее, чем предыдущие, как он и просил.

– Он уже почти здесь! – воскликнула Сил.





– Как только я войду, – прошептал Каладин спрену башни, – прикрой дверь. И зафиксируй.

Он оглянулся: красный огонек быстро приближался. Сделав глубокий вдох, Каладин нырнул в некогда скрытый дверной проем. Как он и просил, дверь тут же начала закрываться. Каладин повернулся лицом наружу, с тревогой вытаскивая скальпель. Он сделал вид, что собирается стоять и драться.

«Снова вцепись мне в спину, как делал это раньше. Пожалуйста».

Лента заплясала у него над головой. Каладин прыгнул вперед, протискиваясь сквозь почти закрывшуюся дверь, как раз в тот момент, когда Преследователь появился в комнате позади него.

Каладин рухнул лицом вперед и неуклюже вскочил. За его спиной с глухим стуком закрылась дверь. Он ждал, сердце бешено колотилось в груди; он повернулся и посмотрел на дверь. Достаточно ли мала лента Преследователя, чтобы протиснуться сквозь щель? Эти потайные двери запечатывались так плотно, что их почти невозможно было увидеть снаружи. Сил имела физическую форму ленты. Он предположил, что к Преследователю применимы те же правила, что и к ней.

Сил опустилась рядом с ним, приняв облик молодой женщины в темно-синей униформе Четвертого моста.

Тишина. Затем последовал яростный вопль, почти полностью приглушенный камнем, вставшим между ними. Каладин ухмыльнулся, выпрямляясь. Ему показалось, что он услышал крик Преследователя: «Трус!»

Он отсалютовал закрытой двери, затем повернулся и побежал обратно тем же путем. И снова ему пришлось шипеть на людей, чтобы они закрыли двери и держались подальше. Где же их инстинкт самосохранения?

При виде его в их глазах светилась надежда. По лицам он понял, почему горожане должны видеть это, невзирая на опасность. Они думали, что все покорены и подчинены, но в Уритиру был Сияющий. К тому моменту, когда он наконец достиг скрытого туннеля, их надежды навалились на Каладина тяжким грузом. Фемалена с пучком волос на макушке стояла с сосредоточенным видом, прижав ладонь к сапфиру.

Казалось, она не собирается повредить камень. В другой руке у нее был большой бриллиант, и она, поднеся его к сапфиру, переносила свет. Как будто бы буресвет, но слегка неправильного оттенка…

Каладин подобрал с пола кусок стены. Бока обломка были гладко срезаны – кто-то поработал осколочном клинком. Он прыгнул вперед и толкнул Сплавленную, пытаясь сбросить ее с уступа. Это заставило ее вскрикнуть и прервать транс, но при этом она успела схватиться за выступающий камень и не вывалилась наружу.

Прежде чем она успела что-то предпринять, Каладин ударил обломком по самосвету и расколол его. Этого было достаточно – треснувшие самосветы не могли удерживать буресвет, – но он ударил еще несколько раз на всякий случай, выбил сапфир из корпуса и швырнул в пропасть.

Камень исчез в темноте, упал с отвесного утеса к скалам в сотнях футов внизу. Каладин что-то почувствовал, когда самосвет вырвался из оправы. Как будто тьма в башне сгустилась – или, возможно, он только сейчас осознал результаты недавней попытки Сплавленной погубить Сородича.

Дело сделано. Каладин перевел дух и попятился, но как раз в этот момент – буресвет догорал, запас сил подходил к концу, тьма нарастала – его настигла слабость. Перед глазами все поплыло от невыносимой усталости, и он потянулся к стене, чтобы не упасть.

Перед ним шевельнулась тень, и он заставил себя насторожиться – но не раньше, чем Сплавленная с пучком волос успела вонзить нож ему в грудь. Он тут же почувствовал острую боль и выхватил скальпель, но Сплавленная отпрыгнула назад, не дав ему нанести удар.

Каладин пошатнулся, истекая кровью, спрен боли вырос на каменном полу. Он втянул в себя остатки буресвета и прижал руку к ране. Шквал. Его разум… был затуманен. И темнота казалась такой сильной…

Однако Сплавленная, казалось, не стремилась его добить. Она спрятала нож и сплела пальцы перед собой, наблюдая за Сияющим. Странно, но он заметил, что стеклянный шар, который был в маленькой каменной нише, исчез. Куда его подевала эта певица?

– Ты продолжаешь исцеляться, – заметила она. – И пользуешься потоком Адгезии. Но при этом остаешься прикованным к земле, – значит, Гравитация тебе больше не подчиняется. Выходит, все дело в гибридных силах? Тех, которые ваш вид часто использует, чтобы направлять стрелы в полете?

Каладин не ответил. Он сжал скальпель, ожидая исцеления. Боль не отступала. Заживление шло медленнее обычного.

– Что ты со мной сделала? – прохрипел он. – Этот клинок был отравлен?

– Нет, я просто хотела посмотреть, как ты исцеляешься. Процесс идет вяло, да? Хм…

Ему не понравился ее взгляд, проницательный и заинтересованный, – взгляд лекаря, который готовился вскрыть труп. Ее как будто не волновало, что Каладин уничтожил шанс извратить башню. Наверное, он всего лишь отодвинул конечную цель во времени.

Он поднял скальпель, ожидая, пока заживет шквальная рана. Это происходило очень медленно.

– Если ты убьешь меня, – заметила Сплавленная, – я просто вернусь. Выберу самого невинного из певцов башни. Какую-нибудь мать – возможно, с ребенком, достаточно взрослым, чтобы осознать боль утраты, но все еще неспособным понять, почему мать теперь его отвергает.