Страница 13 из 16
Конечно, есть ещё Рузер. Этот молодец, ничего не скажешь. Парень умный, смышлёный. По моему слову готов хоть в ад. Одна беда – слишком старателен. Потому я в разговоре с ним старюсь почаще слово «немного» употреблять. Мол, Рузер, приготовь НЕМНОГО кофе, одну турку, а не пять как вчера! Вдруг мне захочется ещё, а его нет? Ничего, я попрошу отдельно. Ах, зачем себя утруждать, если тебе итак нетрудно заранее? Или дал ему ремень, чтобы он бляху начистил. Попросил, чтоб до блеска и без царапин. Так этот подлец бляху вдвое за ночь сточил, и она у меня в итоге лопнула. Или просишь Рузера дровишек для костра наготовить, и не добавляешь слова «немного». Знаете, что будет? А ничего! Ни леса! Ни рощи! Ни любых деревьев в округе не останется, потому что Рузер пока всё не срубит, не остановится. Даже боюсь представить, что будет, если его переговорщиком выставить. Наверное, как с рощей – ни хрена не будет!
Есть ещё элементалы, конечно. Но тут уж совсем смешно. Ну, кто с этой мелкотой говорить будет? Даже если заметят, вряд ли сочтут их достойными собеседниками. Это раз. А второе – очень уж у элементалов своеобразная манера изъясняться. Врать элементалы не могут от слова совсем. И не дай Меррал послам спросить, кто они такие. Эти молекулы-осколки великой первозданной стихии и послам ляпнут, что те, мол, примитивные организмы и низшие формы жизни. Дышат, жрут, срут. А вот они, первозданная стихия и высшая форма жизни, суть стержень вселенной. Думаю, послы если после этого и не умрут от злости либо со смеху, то, как минимум, постараются водой загасить пыл рьяных расистов наноэлементалов.
Потому, зрело подумав, и взвесив все за и против, я пришёл к единственно верному решению, что самый умный и заслуживающий у меня доверия в столь щекотливом деле – это я сам. «Кого люблю, так это себя! За что люблю, так это за скромность!». Любимая поговорка бабушки нравилась мне всё больше. Потому и торчу здесь, как тополь на Плющихе. Задумчиво смотрю вглубь парка, да прутиком себе по сапогам хлопаю. Возле одного уха Здик жужжит. А время от времени Шиб, который возле подземного жилища незнакомцев, Здику информацию передаёт, что очень удобно. Такая вот наноэлементальная радиостанция и разведгруппа в одном лице, вернее, в двух элементалах:
– Вышли из своего убежища! Обеспокоены! Их тридцать человек! – жужжит Здик то, что ему Шиб транслирует.
Стою, прутиком нервно сапоги хлещу. Левой рукой гранату в кармане щупаю.
– Идут в твою сторону, Серж. Все с оружием, но пока не достают его! – пищит Здик.
Я проверяю, насколько легко из ножен меч выскакивает. Хорошо выскакивает, зар-р-раза. Ножны смазаны специальным маслом. И клинок не пропадёт, и меч вылетает от ножен, стоит только предохранительный ремешок отстегнуть. Такой на наших ножнах обязательно имеется. Иначе при беге, прыжках да кувырках можно и меч потерять.
– Шиб летит за ними. Расстояние две тысячи шагов. Идут быстро.
Я повожу плечами, проверяя, насколько удобен бронежилет. Эх, сколько раз он мне уже жизнь спас, чудесное изобретение нашего мира. Верх инженерно-военной мысли наших милитаристов. Мне его заботливо чинят и ремонтируют в замке. И гномы по его образу и подобию даже другой бронежилет обещали сделать. Не люблю я тутошние латы.
– Тысяча шагов, – верещит Здик. – Шиб говорит, они расходятся, десять идут вперёд, ещё десять влево, другие десять вправо. За кем лететь?
– Пусть летит за теми, кто ушёл влево! – командую я, и твёрже упираю в землю ростовой щит.
– Те кто ушёл влево и вправо – побежали.Те кто идут прямо, стали идти медленно.
Я киваю. Тактика хозяев парка абсолютно понятна – взять в клещи и по максимуму обезопасить себя. Меня начинает потряхивать, потому принимаю максимально независимый вид, и даже пытаюсь насвистеть мелодию из моего мира. Вот показались те, кто впереди. А идущие слева уже обежали вокруг и отрезают меня от ворот. Ну что, поговорим?
Глава 15
Кровь стучит в висках, будто я нырнул на глубину. Я кладу обе руки на щит, показывая, что не намерен драться. И десять жителей императорского парка останавливаются напротив меня шагах в пяти. Одеты они худо. Какие-то хламиды, заштопанные, потрёпанные. На ногах что-то вроде лаптей. Но оружие славное. Мечи добротные, длинные – полуторники. И сами жители жилистые, суровые. У них, если что, пощады не допросишься. Хотя я и не за пощадой пришёл, а совсем наоборот.
Они молчат, и я выдерживаю паузу. Здик возле уха шепчет еле слышно:
– Те двадцать остановились позади тебя в пятидесяти шагах. Прячутся в кустах возле дороги.
Наконец первый из остановившихся произносит:
– Кто ты, чужак, и что тебе нужно?
Откашливаюсь и говорю негромко, но максимально веско:
– Я герцог Мораты, граф Пустоши, барон Лерена и Барума Белогор. С кем имею честь беседовать?
В рядах пришедших некое смятение. То ли титулы смутили, то ли до последнего не ожидали, что отвечу. Через паузу в два удара сердца отвечает всё тот же:
– Я Еремита, главный хранитель императорского парка.
Коротко киваю головой:
– Очень рад, Еремита. Я и мои люди пришли с миром, и уже заключили договор с вашими союзниками ргхаками.
– Ргхаками? – удивляется Еремита, и тут же понятливо говорит: – Вы про залызов?
Я дружелюбно улыбаюсь, и киваю в знак согласия:
– Вам, быть может, что-то нужно? Оружие? Лечебные амулеты? Еда?
Когда я упомянул про еду и амулеты хранитель вздрогнул, а его люди, стоящие чуть позади, возбуждённо зашептались.
– Откуда вы пришли, герцог? – вопросом на вопрос ответил Еремита.
– Королевство Лесания. Послан королевой Изольдой для важной миссии.
– Так люди выжили? Мы не последние? – невольно спросил хранитель.
– Люди выжили и живут неплохо. На севере за Атийскими горами четыре больших королевства. На юге, за Саудитовыми грядами ещё больше десятка.
– Так почему никто не пришёл раньше? – спрашивает хранитель. И тут же говорит: – Герцог, мы приглашаем вас побеседовать. Пока, если вы не против, в той беседке!
Я согласно улыбаюсь и говорю:
– С превеликим удовольствием, уважаемый Еремита. Только скажите двадцати вашим людям за моей спиной, чтобы они вели себя хорошо. А то мои дружинники могут не понять, и случайно их ранить.
Еремита тоже улыбается, первый раз за всё время нашей беседы, и хлопает в ладоши:
– Лигон! – орёт он, – Выходите! Всё нормально!
Из кустов вываливают двадцать таких же худых, жилистых мужчин с настороженными лицами, и осторожно подходят к нам. А мы идём к беседке.
***
Мы беседовали уже полчаса, и я изрядно охрип, рассказывая отшельникам из императорского парка о том, что творится во внешнем мире. Люди слушали внимательно, и даже немного недоверчиво. Но когда перед ними материализовался Шиб, а после и Здик, и запищали, что маг Агель запрашивает связь, отшельники офанарели.
– Хранитель, – обратился я к Еремите, – Как у хозяина я прошу у вас разрешения моим людям войти и внести еду, чтобы было приятнее вести разговор. Согласитесь, благородным людям не пристало беседовать без хорошего обеда. Правда, мы в походных условиях, и не очень богаты разносолами, но сыр, мясо да лепёшки у нас найдутся.
Еремита непроизвольно сглотнул, отчего кадык его дёрнулся под сухой кожей, и проскрипел:
– Конечно, герцог. Это долг гостеприимного хозяина. Мы бы и сами накрыли стол…
– Ни в коем случае! – горячо воскликнул я, – Это наша обязанность как гостей и послов Её Величества королевы Изольды!
Хранитель попытался было что-то возразить, но его бормотание быстро умолкло под суровыми взглядами его же соратников.
Уже через полчаса на поляне мои дружинники развернули скатерти и позвали к столу всех тридцать отшельников. Как они ели! Аккуратно. Собирая каждую крошку. Нюхая мясо, и смакуя каждый кусочек. Сразу было понятно, что жители императорского парка, мягко говоря, не доедают. И на этом можно было сыграть.