Страница 33 из 72
Впервые проснулась раньше Марины, сказывался вчерашний адреналин. Он все еще продолжал бурлить в крови, вызывая ощущение, что, проснувшись после ночи танцев в клубе, я все еще немного пьяна.
Холодный душ вливала в меня тонну энергии, лицо саднило, зато припухлости сразу пошли на спад. Я переоделась в спортивную одежду и, подождав, пока будет готова волчица, рванула вдоль озера.
Легкий морозец покалывал влажные щеки. Нездоровая бодрость отвлекала от грустных мыслей, готовых в любую секунду вцепиться в меня бульдожьей хваткой и утопить в жалости к себе.
Мы оббежали озеро, и я сменила маршрут, пробегая по вчерашней тропе. Марина следовала поодаль, позволяя мне вырваться вперед, давая личное пространство, и очень скоро я потеряла ее из вида.
Знаете, это некий отвлекающий маневр, когда ты не можешь ничего изменить, – обмануться, «убежать» от проблемы. Я разглядывала линию горизонта, смотрела на поднимающееся солнце и представляла, что сбегаю.
Меня привлек посторонний звук в траве. Остановилась, прислушалась и… Резко отшатнулась, скорее, рефлекторно, чем осознанно. Из сухой осоки выскочила волчица с темными подпалинами. Слишком мелкая для оборотня, животное было все в крови. Если это чей-то подранок, то у меня большие неприятности. Неосознанно сделала шаг назад.
Мы минуту разглядывали друг друга, а после животное оскалилось, выступая вперед. Усилием воли я заставила себя замереть на месте, готовясь к тому, что сейчас меня атакуют, но волчица спокойно улеглась на землю и равнодушно стала разглядывать меня.
Вовремя подоспела Марина. Вставая между нами, она глухо зарычала на преградившее путь недоразумение. Оборотень была в два раза больше, в исходе схватки я не сомневалась, но легкомысленное создание в ответ лишь фыркнуло и развернуло голову в сторону, откуда появилось.
Проследив за ее взглядом, я увидела мужчину. Как долго он наблюдает за нами? Даже Марина не сразу заметила его. На четыре головы выше меня, весь в крови, как и лежащая у его ног волчица. Жуткий вид, надо сказать, эта парочка явно недавно разделалась с каким-то большим животным, крови уж слишком много для одного кролика.
Ухмыльнувшись, он вскинул руки, показывая ощетинившейся Марине, что они не настроены в отношении нас враждебно.
– Девушки, доброго вам утра, позвольте представиться…
Марина издала «пф-ф-ф-ф», обычно в трансформированном состоянии волки немногословны.
– Не с тобой, а с новенькой, так сказать, в неформальной обстановке, все эти официальные встречи… – крутанувшись, театрально поклонился, выглядело это мягко говоря, забавно, потому как волк стоял голым. Но судя по его надменному поведению, это смущало только меня.
Оборотень в секунду переместился ко мне, схватил выбившуюся прядь волос и вдохнул. Марина, не вытерпев такой наглости, подпрыгнула, чтобы ухватить, но зубы клацнули, не задев вожака, настолько быстро Андрей вернулся на место.
– Как же я их понимаю…– протянул он, мечтательно улыбаясь. – Это как приглашение сразу заняться сексом без обязательств, как еда после длительного голода…
– Что, простите?
– Объясню немного понятнее: не похожий ни на кого запах человека, помноженный на девственность. Приплюсуй к этому букету щенячью беззащитность – и вуаля, самые сильные самцы будут драться за тебя! Неудивительно, что Майкл не устоял, я смотрю, не только он.
Многозначительно поцокав и осмотрев меня еще раз как породистую лошадь, прищурился.
– Каково Анне живется среди зубастых, в общем-то, уродливых созданий, у которых свои старые устои? Ты смирилась? Неужели твоя человеческая жизнь была настолько никчемной, что с радостью ее забыла?
– Хватит, Андрей, не вовлекай ее в ваши игры. – Марина трансформировалась и пыталась закрыть меня телом от блуждающего взгляда.
– Игры не ваши, а наши, волчьи. Кажется, это по вине твоего братца девочке сломали жизнь? – Его цепкий взгляд снова остановился на мне. – Анна, люди страдают в стаях от одиночества. Волки не могут принять вас, и пусть они говорят сколько угодно про равенство, ты всегда будешь для них… хм-м-м, домашним питомцем. За тобой будут неустанно следить… Вот, уже приставили охрану. Попользуются несколько раз и потеряют свой волчий интерес. Останешься одна, потому как с человеком никто сознательно судьбу связывать не будет. Особенно вожак.
Я подняла руку, останавливая поток слов, которые острыми иголками впивались в меня, черными жилами прорастая внутрь и вспарывая сердце.
– Марина, побежали дальше. – Гордо подняла голову, ни один мускул не дрогнул на лице. Я учусь быть толстокожей.
Мне вслед крикнули:
– Тренировки не помогут быть на равных с нами, по крайней мере, зубов волчьих все равно не вырастет. – Андрей залился смехом.
Смех не был злобным, нет, оборотень просто констатировал факт, хоть это и раздражало. На правду легко обидеться. Мы двинулись дальше, а Марина, как специально, сопела все сильнее и сильнее, и я остановилась.
– Что еще?
– Этот гад прав!
– Ты считаешь, я этого совершенно не понимаю? С самого начала это было так очевидно – ваши сказки про равноправие между людьми и волками! Думаешь, я не замечаю вашей снисходительности? Только одного понять не могу – почему? Что с людьми, по-вашему, не так? Не проще нас сразу убивать, чтобы мы не мучились всю жизнь на правах питомцев?
– Роззи… – Волчица оглянулась, словно сболтнула страшную тайну и боялась, что последствия дадут о себе знать незамедлительно.
– Ты о чем? Какая такая Роззи?
– Волчица, которая была с Андреем. Мелкая такая. Она слабее всех оборотней, которых я когда бы то ни было знала. Это результат связи оборотня и человеческой женщины, возможно, поэтому мы не хотим смешивать нашу кровь с людьми.
Я сделала пару шагов: вот откуда столь точные определения человеческих чувств у Андрея, он реально знает, что с нами происходит в стаях.