Страница 54 из 59
Глава 29
Проснулся Логинов от прикосновения ко лбу прохладной ладошки. Он улыбнулся, открыл глаза и увидел склонившуюся над ним Марину.
– Привет, – улыбнулся он.
Удивительно, но после почти бессонной ночи, проведенной в его ногах, в уголке дивана, она выглядела еще соблазнительнее, чем вчера.
– Доброе утро! – улыбнулась в ответ Марина. – Все. Температура больше не повышается. Так что дела пошли на поправку. Ладно, будь паинькой, я побежала.
– Куда?
– На работу.
– У тебя сегодня разве не выходной?
– Выходной. Но Барсуков, наш ординатор, отпросился на свадьбу. Так что придется тебе до вечера поскучать самому. Таблетки – на столе. Там на листке написано, как принимать. Разберешься?
– Ага.
– Тогда все. Побежала, а то опоздаю. И никаких походов, понял? Спустишься в буфет позавтракать, и в постель. Деньги у тебя хоть есть? Или дать?
– Есть.
– Ты мне позвонишь?
– Конечно.
– Буду ждать. Пока. Господи, представляю, какая сейчас будет рожа у администраторши...
– Плюнь на нее. Она тебе завидует.
– Думаешь?
– Уверен.
– Ладно, как-нибудь переживу. И не вздумай опять куда-нибудь убежать. Понял?
– Ага, – кивнул Логинов, подождал, пока шаги Марины затихли в коридоре, и тут же сел, осторожно опустив левую ногу с дивана.
Рана по-прежнему болела, но со вчерашней эта боль не шла ни в какое сравнение. Часы показывали 7.30. До начала митинга оставалось ровно два с половиной часа. Виктор прикурил сигарету, немного подумал и позвонил в управление. Генерал Кравец был на месте и сразу взял трубку.
Бессонная ночь явно пошла ему на пользу, и он уже не чихал, не сопел и не кашлял, только заметно гундосил и раз за разом издавал какие-то странные звуки – вроде как тихонько похрюкивал.
– Здравствуйте, Логинов.
– Здравствуйте, Виктор Павлович. Как ваше ранение? Беляев говорил...
– Нормально. Уже лучше. Что с розыском?
– Ничего нового обнаружить не удалось. В половине пятого утра Уткин провел последнее заседание комиссии и доложил о результатах в Москву. Там считают, что на данном этапе комиссия свою задачу выполнила. Очевидно, что террористы отступили. Щеколдина объявили в федеральный розыск. Учитывая политическую важность дела, Уткину с членами комиссии рекомендовано лично сопровождать Лугового из области. Во избежание каких-либо домыслов и инсинуаций.
– Понятно, – сказал Виктор. – Он уже уехал?
– Да. Сделал краткое заявление для прессы и отбыл. На девять ноль-ноль из аэропорта областного центра назначен вылет вертолета. Все уже готово.
– А вы как оцениваете ситуацию?
– В смысле?
– В прямом!
– А как ее оценивать, Виктор Павлович?.. Все для обеспечения безопасности визита сделано, так что...
– Ладно, – перебил его Виктор. – Пришлите мне машину к гостинице.
– А разве вы не... Гм-м. Понятно. Машина будет минут через десять.
– Хорошо. Жду.
Снова взглянув на часы, Логинов поднялся и осторожно прошел к окну. Жить было можно, в смысле – ходить. Утреннее небо над Ипатьевском было чистым и ясным, без единого облачка. Словно по заказу. Но на душе у Виктора было неспокойно.
Умываясь, он пытался понять, чем вызвано это странное чувство, но так и не мог. Все вроде было сделано правильно, террористам не оставили ни единого шанса, ни единой лазейки. И все же беспокойство не уходило. Почему-то Виктору казалось, что в этой безумной трехдневной гонке он что-то упустил.
Выкурив еще одну сигарету, он оделся, проверил пистолет, сунул в карман телефон и двинулся из номера. Внизу, у уродливого фонтана, он встретил администраторшу и молча ей кивнул. Поздоровавшись, та окинула его осуждающим взглядом и процокала на своих шпильках дальше. Виктор подумал, что самые ярые блюстительницы нравственности, как правило, получаются из тех, кому самим не удалось запрыгнуть в чью-то постель, и тут же о ней забыл.
Михеич на «Опеле» подкатил через пару минут, как всегда, предупредительно распахнул дверцу и поздоровался. По дороге в управление он поинтересовался здоровьем Виктора, но шеф отвечал односложно, думая о своем. Мысль о том, что он что-то упустил, переросла в уверенность. Причем это «что-то» наверняка должно было быть связано со вчерашним днем.
Когда они уже сворачивали с проспекта Победы к управлению, Михеич, было примолкший, вдруг забормотал:
– Хорошо с ентим визитом хоть дороги мало-мало подремонтировали, а то у нашенской мэрии никогда средствов не хватает...
– Что? – быстро поднял голову Виктор.
– Дороги хоть, говорю, мало-мальски подремонтировали, значит, с визитом... – посмотрел на Виктора Михеич, но тот его уже не слушал.
– Так, отец! Давай по-быстрому в мэрию! Понял? – глядя прямо перед собой, проговорил он.
– Че ж не понять? – удивленно сказал Михеич, резко выворачивая руль. – Надоть – значить, надоть.
На стоянке за мэрией было оживленно, словно в субботу на авторынке. Михеич едва втиснул «Опель» на свободное место, Логинов приоткрыл дверцу, осторожно выбрался и двинулся в обход здания к центральному входу. Первого зама на месте не оказалось, но секретарша уверила, что он должен быть с минуты на минуту.
– Он только что выехал из тепличного хозяйства, – сообщила она, выказывая Виктору особое расположение. – Лично подбирал цветы для церемонии...
– А радиотелефона у него в машине нет?
– К сожалению, нет, – покачала головой секретарша.
Народу в приемной была тьма, и она тут же снова приняла надменный и неприступный вид, а Виктор вышел в коридор и покурил на лестнице под табличкой «Не курить». Появился первый зам только через десять минут. Несмотря на то, что приемная располагалась на втором этаже, он вышел из лифта, и его тут же окружили несколько человек из числа ожидавших.
– Василий Алексеевич! – позвал Виктор от лестницы. Первый зам вздрогнул, оглянулся и, отстранив кого-то рукой, двинулся навстречу.
– Здравствуйте, Виктор Павлович! А мне сказали, что вы серьезно ранены. Очень рад! Чем могу служить? – с готовностью произнес первый зам, протягивая руку, и Виктор вдруг подумал, что ничего он не упустил, его догадка оказалась ложной тревогой, и приперся он сюда зря. И что ему действительно нужно лечить – только не задницу, а голову. – Прошу в кабинет!
– Гм-м... Не стоит, – сказал Виктор, чувствуя себя дурак дураком и, глядя в сторону, спросил: – Зачем вы меня искали?
– Ах да. По поводу позавчерашнего. Вы велели мне никуда не отлучаться, и я просидел в кабинете всю ночь...
– Извините...
– Да что вы, Виктор Павлович, вы же были ранены, и потом – дежурный объяснил мне, что это уже не имеет значения...
– Ага, – тупо подтвердил Виктор. – До свидания. – Он уже начал поворачиваться и вдруг оглянулся. – Что – «не имеет значения»?
– Ну, насчет Вероники...
– Какой Вероники?
– Из архитектуры, то есть из архитектурного управления. Я на следующее утро собрал совещание и строго-настрого приказал, чтобы руководители отделов и управлений провели со своими подчиненными разъяснительную работу во избежание, так сказать, повторений...
– Ну?
– А уже после обеда, я точно не помню, во сколько, Петр Трофимович, начальник архитектурного управления, зашел ко мне и доложил, что накануне одна из его сотрудниц выдала планшеты Заводского микрорайона без его разрешения после телефонных звонков из ФСБ и милиции. Я думал, что это может быть важно, но дежурный мне объяснил...
– Подождите, – быстро поднял руку Логинов. – Дежурный в милицию звонил?
– Я не знаю, – уставился на него первый зам. – А-а... зачем?
– Проверить, брали ли они планшеты.
– А-а... Не думаю. Я, конечно, не уверен, но он, кажется, был сильно занят, я имею в виду дежурного, и, как только я дошел до звонка из ФСБ, сразу кому-то крикнул: «Степан, вы планшеты в архитектуре брали?» Тот что-то ответил, и тут дежурного срочно потребовал к рации какой-то Уткин. И он тут же сказал, что это уже не имеет значения, поскольку преступники установлены и объявлены в розыск, и положил трубку. Вот...