Страница 53 из 59
Когда дверь за ним закрылась, докторша наконец расцепила пальцы и отвернулась к столу. Она шуршала пакетами, доставая какие-то коробки, а Логинов смотрел на ее ладную фигурку, обтянутую джинсами и кофточкой, и думал, какой он все-таки болван.
Неловкая пауза явно затягивалась. Виктор мучительно думал, что бы такое сказать, но так и не придумал. Последний раз с ним такое случалось сто лет назад – он даже не помнил когда. В конце концов он осторожно вздохнул и потянулся за сигаретой. Едва он щелкнул зажигалкой, докторша оглянулась.
– Что вы делаете? – строго спросила она.
– Курю, – виновато сказал Логинов.
– Вам сейчас нельзя курить! Выбросьте эту гадость!
– Но... – начал Логинов, но докторша уже двинулась к дивану, забрала у него сигарету и раздавила в пепельнице. – Вы – как малый ребенок, честное слово?
– Ага. А вы – как большой...
– Кто? Я?
– Ну не я же. Что вы делали возле гостиницы?
– Кто? Я?
– Что вы все время «якаете»?
– Не ваше дело, – рассердилась докторша, поджала губки и демонстративно вернулась к столу.
– Может, и мое...
– Не ваше...
– А я говорю – может, и мое...
– А я говорю – не ваше. К подруге я шла, ясно? Подруга тут у меня рядом живет.
– Вранье, – ухмыльнулся Логинов. – Кстати, вы мужу привет передали?
– Передала.
– Ну и что он сказал?
– Что нужно, то и сказал.
– Ладно, – поморщился, переворачиваясь, Логинов. – С мужем ясно. Врать вы не умеете. А как вас, то есть тебя зовут?
– Мы что, уже перешли на «ты»? Я, по-моему, повода не подавала.
– Подавала, – ухмыльнулся Логинов. – И не один. Это я, дурак, за этой чокнутой работой ничего не замечал. Но я уже исправился.
– Да? – с улыбкой оглянулась докторша.
– Точно. Так как тебя зовут?
– Марина.
– Хорошее имя. У меня на старой квартире так газовая плита называлась.
– Дуралей! – прыснула Марина.
– Это точно. Многие так говорят. Только ты все равно в меня втюрилась.
– Кто? Я в тебя втюрилась? Фу! Ну и словечки у вас, товарищ подполковник!
– Конечно, втюрилась.
– Ну и по чему же это видно?
– Да по всему. Тут большим психологом не нужно быть. Когда кто-то находит удовольствие в том, чтобы ковыряться в чьей-то ране на определенном месте, то это может означать только одно – что эта «кто-то» влюбилась, как кошка. Или – она заодно с террористами. Признайся, ведь ты не террористка, а то я этого не переживу!
– Террористка, – усмехнулась Марина. – И сейчас ты почувствуешь это на себе!
Она сходила в ванную, вымыла руки, вернулась и начала натягивать перчатки.
– Все. Поворачивайся на живот. Сейчас будет оч-чень больно, и ты пожалеешь о том, что так долго не замечал страданий бедной девушки.
– Слушай, бедная девушка, – проговорил Виктор, поворачиваясь, – ты кто по знаку Зодиака?
– Ты что, веришь в эту ерунду?
– Нет. Но у меня очень серьезные намерения. Может, я тоже влюбился. Как кот. Жаль только, что мы уже сегодня не сможем закрепить наши отношения...
– Тихо. Не дергайся. Сейчас буду делать укол.
– Ой! Да... Интересно было бы посмотреть на тебя без этих тряпок. У тебя родинки где-нибудь есть?
– Есть, – сказала Марина, отходя к столу.
– А где?
– Сам посмотришь... Если я разрешу. Ты всегда такой болтливый?
– Только когда сильно болит.
– Потерпи, сейчас начнет действовать укол. Станет легче. Потом поспишь... Кстати, ты ключи от наручников нашел? – невинным тоном спросила Марина, и Виктора вдруг словно ударило током.
Быстро оглянувшись, он увидел, что рыжая докторша снимает перчатки, и только теперь все понял... О так и не найденных ключах от наручников Аверьянова знал только Матросов. Тут же в туманящемся от укола мозгу Виктора пронеслось все остальное.
Матросов каким-то образом проник среди ночи в инфекционное отделение третьей горбольницы. Кто ему мог помочь, не вызвав подозрений? Рыжая докторша откуда-то знала, в какой гостинице живет Виктор. Откуда она это знала? И зачем она пришла? Когда он спросил, не террористка ли она, рыжая докторша засмеялась и сказала, что террористка, и он это почувствует на себе...
И Логинов уже чувствовал, слабея с каждой секундой. Она убила его уколом, отомстив за Матросова, и теперь спокойно снимала перчатки. Невероятным усилием Виктор сунул ватную руку под подушку, но пистолета там не оказалось. Он лежал на тумбочке, в каком-то метре, но добраться до него Виктор уже не мог.
Эта женщина все предусмотрела, переиграла его вчистую, и единственное, что мог попытаться сделать Виктор, это утащить ее с собой в могилу. Он вдруг представил, как ее стройное тело еще вчера обнимал Матросов, почувствовал дикую и глупую ревность и решил во что бы то ни стало убить ее.
В какой-то момент, как это обычно бывает перед смертью, Виктор вдруг почувствовал прилив сил и решил, что на последний отчаянный рывок, на то, чтобы сцепить пальцы в мертвой хватке на ее прелестной шейке, их у него хватит. Он знал, что это ненадолго, что уже через несколько секунд сознание затуманится окончательно и все исчезнет, как на экране выключенного телевизора, и ему нужно спешить, чтобы успеть уйти в небытие в объятиях рыжей красотки, которая его убила.
Собрав все силы и стараясь не выдать себя, он повернул голову и тихо произнес:
– Марина, подойди, я тебе хочу что-то сказать... Это очень важно...
Докторша не двинулась с места, копаясь в пакетах, и Логинов вдруг понял, что проиграл окончательно. Она все понимала и не собиралась подходить. Она просто убила его, а теперь просто ждала, когда он умрет.
От бессилия ему хотелось завыть волком, он вцепился пальцами в подушку и тут вдруг услышал:
– Сейчас, подожди... Где эти чертовы перчатки?
– Ка-какие перчатки?
– Обычные. Так боялась сделать тебе больно, что порвала одну об иголку. Теперь не могу найти другую пару... Тебе уже лучше, бедненький?..
– Да. А что?
– Этот укол обычно очень плохо переносят, вначале возникает сильная слабость, а у некоторых даже бывают галлюцинации. Ага, вот перчатки. Сейчас удалю тебе гематому, и – баиньки. И больше никаких нарушений режима. Тебе нужно хотя бы пару дней отлежаться, чтобы не возникло осложнений.
Виктор с удивлением почувствовал, что ему действительно вроде становится лучше, потряс головой и осторожно спросил:
– А откуда ты узнала, где я живу?
– Дружок твой, Беляев, говорил.
– А ты что, действительно шла к подруге?
– Нет, конечно. Тебя, дурачок, надеялась встретить.
– А-а... зачем?
– Родинки показать, – усмехнулась Марина. – С тобой точно все в порядке?
– Почти, – сказал Виктор и вдруг спросил: – А давно ты знаешь Матросова?
Она даже не вздрогнула, продолжая выкладывать что-то из пакетов.
– Какого Матросова? Александра, что ли? А-а... это того, о котором ты всю ночь бредил?
– Когда я бредил?
– В больнице. Я просидела возле тебя почти всю ночь. Ты все куда-то порывался и кричал, что нужно во что бы то ни стало найти ключи от наручников. Кстати, ты так и не сказал – их нашли?
– Не знаю. Это не важно... – проговорил Виктор, глядя, как Марина приближается с поднятыми в перчатках руками, и под тонкой кофточкой обозначились соски ее упругих грудей. Лифчик она не носила. Он ей был просто ни к чему.
– Ну, что ты хотел мне сказать? – спросила она, наклоняясь.
– Я тебя люблю, – вдруг проговорил Виктор. – И только что даже хотел убить... из ревности.
– К кому, дурачок? – засмеялась Марина. – У меня уже сто лет никого не было...