Страница 51 из 84
Пообещал бы кто-нибудь, что мало
Осталось мне ступеней до вершин.
Я, кажется, действительно устала
Платить за милю, получать аршин.
Да, нынче ставки высоки,
И справедливость судей под вопросом —
Их, видно, не заботят игроки,
Подвисшие над бездною на тросе.
А трос обрежет тот, кто на вершине,
Когда решит, что провалили роль.
И скажет: «Будет мили три в аршине.
Ты проиграл. Теперь платить изволь».
(Неизвестный автор)
Я вернулась в пустую квартиру, не включая свет, вынула из коробки у двери бутылку вина. Плеснув красного в чайную кружку, закурила и упала на пол перед ноутбуком.
Когда же меня уже еб*нет инсульт? Сегодня я как раз не удержала молоденькую девчушку. Ей было двадцать три. Не пила, не курила, правильно питалась. Собиралась замуж.
А я?! Работаю на трех работах, ухожу в шесть утра и прихожу в одиннадцать вечера. Плюс ночные. Курю по полторы пачки сигарет в день, за три дня уходит бутылка вина. Но нет же, нет… Я все еще живу, все еще дышу, все еще помню.
Я помню все…
Ноги стало сводить привычной судорогой. Глухо застонав, взглянув на валяющийся у ноутбука «кальций», ухватила его рукой и с ненавистью швырнула в дальний угол комнаты. Ноги свело еще сильнее, выхватив сигарету изо рта, я откинулась на пол, протяжно зарычав, сжала зубы.
Хо-ро-шо…
Прошло около получаса. Я вытерла слезы и попыталась приподняться. С грустью глянула на погасшую сигарету, взяла пачку и закурила новую. Провела слабой рукой по спутанным волосам, уставилась на ноутбук. Помедлив, все же открыла его и ввела в поисковике: «Интервью Тома Уилсона Санкт-Петербург».
Интернеты благодарно запестрели фото. Улыбающийся Том. Смеющийся Том. Руки Тома. Том и Диана. Я прикрыла глаза.
Диана — это, в конце концов, не Аманда. Диана — это очень даже хорошо… Молодец, Том.
Убивать вечер, так убивать.
Я нашла проклятое видео и нажала «Play».
В битком набитом журналистами зале сидели все «звезды» только-только увидевшего свет нового блокбастера. Конференция продолжалась уже битый час, обсуждение нашумевшего и побившего в первый же день проката все мыслимые и немыслимые рекорды киношедевра набирало свои обороты. На вопросы корреспондентов вальяжно и томно отвечал сейчас Герберт Дэвис. Он игриво подмигивал сидящей в первом ряду журналистке и дарил ей ослепительные улыбки.
— Скажите, — улыбаясь и краснея, снова спрашивала она актера, — а как так вышло, что вы осчастливили своим визитом, помимо обычного тура в Москву, еще и нашу «деревню»?
— О, изумительнейший вопрос, — восторгался Герберт, — в планах и вправду не было Санкт-Петербурга, но, — тут он скосил игривый глаз на Уилсона, — среди нас есть один человек, которому до зарезу нужно было посетить ваш волшебный город! И мы все были покорены его вдохновленными речами о Санкт-Петербурге! — Дэвис перевел взгляд с задумавшегося Тома на девушку. — И надо бы сказать ему огромное спасибо! Я поражен красотой этого города, — актер откровенным взглядом скользнул по обнаженным, длинным ногам собеседницы.
— Уж не о Томе ли идет речь? — хитро улыбнулась она.
— Ну а о ком же еще?! — рассмеялся Герберт. — Я же на него весь монолог глаза скашивал.
— Мистер Уилсон! — обратились к мужчине сразу же несколько голосов.
Том вскинул голову, «надел» лучезарную улыбку, приветливо посмотрел на сидящих перед ним людей.
Я замерла. Перестала дышать. Сердце поджалось в болезненно-холодный ком.
Чертовски, умопомрачительно, до смерти красив…
— Мистер Уилсон, мы очень рады, что Вы привезли Вашу команду к нам в город! Спасибо!
— Пожалуйста! Я тоже рад снова побывать здесь, этот город стал мне близок, он похитил мое сердце… — нараспев, красивым, бархатным голосом, почти без намека на английский акцент, на чистейшем, классическом русском XIX века ответил мужчина. — Первые два визита вышли обидно-скомканными, бестолковыми… Я совсем не ориентировался в Петербурге…
Я выронила сигарету на брюки.
Зал удивленно выдохнул, на секунду замер и зашелся в овациях. Том лишь смущенно улыбнулся и опустил взгляд.
— Мистер Уилсон, когда же Вы выучили русский?! — тараща густо накрашенные глаза, выдохнула журналистка.
— Кажется, я всегда его знал, — засмеялся Том.
— Том, мы серьезно…
— За год… Я выучил его за год… — актер мягко улыбнулся, уворачиваясь от едва не прилетевшего ему от Дэвиса подзатыльника. — Я много читал ваших классиков. У меня был онлайн-учитель из вашего Университета.
— И что же Вас более всего впечатлило из нашей литературы?
Том посерьезнел. Медленно облизнув губы, уставился в микрофон. Помолчав, тихо, но уверенно произнес:
— «Мастер и Маргарита» Булгакова…
Твою мать…
Я остановила проигрыватель и подскочила.
Метнулась к окну и подпрыгнула обратно к ноуту, валяющемуся на полу.
Это что?!! Что это?!
Ходящие ходуном руки сами собою вцепились в голову.
Спокойно, спокойно…
Я схватила кружку, махом осушила ее, трясущейся рукой подлила еще вина, тут же снова отпила половину.
Шутить изволим? Если и помнит, то решил поиздеваться… Отомстить за записку, за некрасивое поведение, за издевку в постскриптуме? Еще бы, «звезда» к такому не привыкла! От него и нужно, что пара нужных фраз, и он знает, какое впечатление они произведут на хамовитого эскулапа?! Уилсон ведь понял, что влюблена в него по уши… Что ноги уволакивала через силу. Охренеть. Просто охренеть…
Просто охренеть.
Пришел, значит, на «мою» территорию и устроил казнь египетскую?! Какие два визита?! Врать не надоело?!!
Разозлившись, я упала на пол и решительно жмакнула проигрывать дальше: