Страница 52 из 100
Началось.
Меня нельзя назвать экспертом в тактике средневековых баталий. Но живя бок о
бок с одним из лучших полководцев Вестероса я просто не мог не разобраться в
азах сего ремесла. Моих скудных познаний хватило на то, чтобы выбрать
наиболее отвратительное для нашей армии поле боя. С востока шумела река, отрезая нам путь к отступлению, а со всех других сторон, куда не глянь, виднелась одна сплошная равнина. Идеальное место для конницы, а учитывая
отсутствие данных родов войск в нашей армии, воевать здесь для нас было
равносильно самоубийству. И в этом был весь мой план. Я создал идеальную
ситуацию для кавалерии противника, надеясь, что он пустит её в бой первой.
Это, в целом, была стандартная практика — бой начинался со слаженного удара
копьями тяжелой конницы, раскалывавшего строй противника. После чего битва
рассыпалась на одиночные поединки. Но от Старого Льва можно было ожидать
чего угодно.
Но вот, войска противника пришли в движение, и я успокоился, осознавая, что всё получилось так, как я и планировал. Кавалерия Ланнистеров набирала
скорость, тысячи конных рыцарей выдвинулись в нашу сторону.
По прошествии нескольких минут они вплотную приблизились к нашим
позициям, сильно растянутым, для того чтобы создать видимость большего
числа людей. И вот, когда до нашего строя осталась пара десятков метров, что
разгоряченная конница преодолела бы в считанные секунды, я начал
действовать.
Мой план не блистал оригинальностью, используя Духа Земли я поднял
огромный вал, перед нашими позициями, в который, на полной скорости, влетел
отряд противника. Удар был страшен. Хруст сминающихся тел, дребезг
рвущихся доспехов, испуганное ржание лошадей и крики агонии, всё это, в
непередаваемой симфонии, разнеслось по полю боя. Но то было лишь началом.
Воспользовавшись неразберихой я перешёл ко второй части плана. Всё тот же
Дух Земли обратил почву под ногами дезориентированных врагов в подобие
зыбучих песков, куда закованные в сталь рыцари стали спешно погружаться.
Пехота противника была слишком далеко, и не могла помочь своим
товарищам, но вот стрелки уже вышли на дистанцию стрельбы. Воздух
наполнился свистом стрел, но шквальный ветер, подстегиваемый Духом
Воздуха, не давал снарядам долететь до наших позиций. А рыцари, меж тем, всё
глубже погружались в пучину земли. На данном этапе я специально старался
никого не убивать, мне нужны были пленники, причём как можно больше.
Наконец, не выдержав подобного, наши противники дрогнули, оставив свои
бессмысленные попытки прорваться к нашим рядам. Зазвучали сигналы
отступления, и под радостный хохот и улюлюкания Северян, южане бежали
прочь. Те, что могли бежать. Сотни их товарищей остались здесь, погруженные
по горло в землю они молили своих друзей и сослуживцев спасти их, но те
только подстегивали лошадей, да ускоряли бег.
— Сейчас я опущу стену. Прикажи своим людям выкапывать тех, кто ещё жив.
Отнесите их к столбам, и крепко свяжите.
— Хорошо, Дядя. — ответил мне Джон, после чего устремился к воинам, отдавая
приказы на ходу.
Да, уж. Пять моих нынешних резервов как в воду кануло. Но и масштаб
139/283
впечатляет. Я остановился, переводя дух. Сомневаюсь, что Старый Лев атакует в
ближайший час, а значит, времени у нас предостаточно. Но всё равно лучше
ускориться.
С моей помощью все выжившие солдаты Ланнистеров были извлечены из
земной тверди и накрепко привязаны к шестам, что, по моему приказу, были
установлены в нашем тылу ещё два дня назад. Своим расположением шесты
образовывали спираль, и к каждому из них был привязан свой пленник.
Северянам даже пришлось срочно строгать новые, так велик был наш улов. Но
вот, по прошествии часа, всё было готово. Чуть больше тысячи пленных ждали
своей участи, и она была далека от желаемой ими.
— Всё готово, Дядя. Что дальше?
— Построй воинов и готовься вести их в бой.
— Ты… уверен? Нас ведь…
— Не спорь, я знаю что делаю. Будь наготове и не упусти момент. Ты понял?
— Да, Дядя.
— Хорошо, иди.
Джон направился в стороны неровных строев нашей армии, а я принялся за
работу.
***
Бубен и колотушка парили над землей, набивая рваный ритм. Шаман закрыл
глаза, вслушиваясь в чуждую мелодию и постепенно погружаясь в транс.
Внезапно он сделал шаг, затем другой, и вот человек в медвежьей шкуре, подхватив такт ударов, стал танцевать. Движения его были резкими и
дергаными. Он, то и дело, вырывал из земли целые комья почвы, но не обращал
на это никакого внимания. Постепенно Шаман всё ближе и ближе подходил к
пленным, что выли и отчаянно дергались в путах, но те держали крепко.
Наконец, достигнув начала спирали, Шаман, продолжая свой дикий танец, вскинул руку, в которой, неведомым образом, оказался нож, и перерезал
первому пленнику горло. Горячая алая кровь обагрила землю, предсмертные
хрипы несчастного разнеслись по округе, а Шаман уже направлялся к
следующей жертве. Один за другим они окропляли землю своей кровью, разрезали воздух своими захлебывающимися криками, а Шаман всё продолжал и
продолжал свою жатву.
Застывшие ряды Северян оцепенели. Никто из них не был великим или даже
бывалым воином, на самоубийственную миссию отобрали наихудших, тех, кого
не жалко. Но, так или иначе, каждому из них приходилось отнимать жизнь. Но
не так… жестоко, не так обыденно, не так… красиво. В каждом взмахе ножа, в
каждом движении Шамана северяне стали наблюдать завораживающую грацию.
Она гипнотизировала их, ровно как и густая алая кровь, что, казалось, пропитала собой всё вокруг. Внезапно каждый из присутствующих почувствовал
небывалую жажду. Жажду Битвы, жажду Крови. Тела их наполнились силой, а
лица исказились в первобытной ярости. Они жаждали Битвы, жаждали
Сражения. Это чувство распирало их грудь, и рвалось наружу. И северяне
выплеснули его. Все как один они издали первобытный рëв, что разнëсся на
140/283
много миль вокруг. А Шаман всё продолжал камлать. И с каждой отнятой им
жизнью, тела северных воинов наполнялись всё большей и большей силой, а
пелена неистовой ярости всё сильнее и сильнее закрывала им глаза. Воинам
нужен был враг, и, отведя свой взор от пленившего их кровавого зрелища, они
устремили взгляды на юг. Там впереди их ждала битва, но Воины Севера не
могли сдвинуться с места. Что-то держало их тут, чего-то не хватало. Шаман
сделал последний шаг, последний удар оборвал последнюю жизнь… а ритм, что
отбивал мелодию Войны, стих так же внезапно, как и начался.
Всё замерло. Лишь редкие предсмертные конвульсии ещё живых пленников, да падающие капли алой крови, неспешно стекающие с бездыханных тел, нарушали абсолютную тишину зелёной степи, как вдруг раздался приказ:
— В атаку! — нельзя сказать, что это был за язык и была ли это человеческая
речь вообще. Слишком много первобытной ярости и жажды крови было вложено
в эти слова. Но Северяне всё поняли и с радостью подчинились. Они бежали
вперёд, забыв обо всём. Единственное, что волновало их разум, была
неестественная жажда Битвы. Путь, что занял у конных отрядов десяток минут, они преодолели за одну. А после… разверзлось само Пекло.
***
Тайвин Ланнистер не привык сомневаться. Всю свою жизнь он действовал чётко