Страница 78 из 95
– Он маленький и противный, – с пылкостью возразила Мелантэ. – Он пытался посадить в повозку и меня тоже, но я убежала.
– Тем лучше, – заметил Аполлоний. – Это не тот человек, с которым стоит ссориться.
Мелантэ метнула на него недовольный взгляд, а потом с мольбой посмотрела на отца.
– Что мы можем сделать? – прошептала она. – Это я виновата, что так случилось. Арион плыл бы себе спокойно на Кипр, если бы не я.
– Ты не виновата в том, что тебя похитили, – ответил Ани. Его голос звучал очень сурово. Он вздохнул, провел рукой по волосам, и ей вдруг показалось, что отец очень устал. – Пташка моя, я не знаю! Я... я думаю, что мог бы пойти к Арею и заявить, что Арион не претендует на наследство, что если он отпустит его, то юноша навсегда исчезнет и они больше не встретятся.
– Ты с ума сошел? – вмешался Аполлоний. – Если Арей считает этого мальчика-эпилептика своим врагом, то Арион покойник. Во всей Александрии не найдется ни одного человека, который бы пальцем пошевелил, чтобы спасти его. Арион знал это: он не раз говорил, что тебе не нужно ввязываться во все это. О Зевс, даже если Арей ничего тебе не сделает, все, кто об этом слышал, будут отныне мешать тебе, чтобы угодить ему!
– Но я в долгу перед Арионом! – возразил Ани, бросив жалостливый взгляд на Мелантэ.
– Товар, который находится на твоей лодке, принадлежит не тебе! – закричал Аполлоний, резко вскочив со своего места. – Это груз Клеона. Капитан послал меня, чтобы я присматривал за ним, и ты не... Ты не посмеешь расторгнуть прибыльную сделку из-за дружка своей дочки!
Мелантэ снова заплакала.
– Арион никогда не оскорблял своего брата, – тихо ответил Ани. – Он не заслужил такой ненависти.
– Да что ты об этом можешь знать? – прорычал Аполлоний. – Ты вообще ничего не знаешь об Арионе, который все время отмалчивался, отказываясь отвечать на вопросы!
– Я знаю о нем самое главное, – резко заявил Ани. – Я знаю, что он нравится мне намного больше, чем ты.
Аполлоний презрительно усмехнулся.
– Я давно это понял. Хорошенький мальчик-грек знатного происхождения, с красивым голосом и прекрасным образованием. Жаль только, что он слишком горд, чтобы обращать на тебя внимание. Ты надеялся отдать его дочери или хотел делить его с ней?
Ани резко вскочил.
– Ты, мерзкий похотливый грек! – зарычал он. – Не смей пачкать меня своей грязью! – В глазах Ани зажегся злой огонь, и он бросился к Аполлонию.
Тот попятился к перилам, потом оттолкнулся от них и кинулся на противника. Тиатрес вскрикнула. Ани и Аполлоний упали на палубу и, страшно ругаясь, стали избивать друг друга.
Все, кроме Эзаны, были на стороне Ани и, подбадривая его, пытались пнуть Аполлония. Тиатрес нашла ведро, перегнулась через борт, наполнила его и вылила грязную воду прямо на дерущихся мужчин. Те, кашляя и отряхиваясь, остановились. Эзана тут же подбежал к Аполлонию, схватил его за плечи и оттащил к корме, где начал о чем-то ожесточенно спорить и убеждать его. Тиатрес тем временем упала на колени рядом с мужем и обняла его. Она уговаривала его не драться с человеком своего партнера. Ани, мокрый, взлохмаченный, сидел посреди кормы и вытирал кровь, сочившуюся из пореза на щеке. Бранясь и злобно поглядывая на Аполлония, он никак не мог успокоиться.
Мелантэ закрыла лицо руками. Отец – человек, не бог. Ей не следовало ждать от него чуда. Спасения не будет. Арион решил помочь ей, вместо того чтобы обеспечить себе безопасность, и теперь поплатится за это жизнью. Ко всему прочему – краска стыда залила ее лицо – она бросила его. Если бы она пошла с тем человеком в алом гиматии, возможно, ей удалось бы помочь Ариону, но она убежала и бросила его одного. Теперь Мелантэ понимала, как Арион чувствовал себя в храме в Птолемаиде, когда понял, что обманул ожидания тех, кому клялся в вечной любви и верности, и не удивлялась, почему он хотел умереть.
Постепенно все на «Сотерии» успокоились. Товарищ Аполлония убедил его смириться и скрепя сердце извиниться перед Ани, который, в свою очередь, неохотно принял извинения.
Мелантэ лежала в каюте на корме с компрессом на лбу, когда отец отправился к начальству гавани, чтобы сообщить о том, что его дочь вернулась и с ней все в порядке. Чиновник предупредил Ани, что известит городскую стражу, которая пришлет человека для выяснения подробностей нападения на их лодку.
– Если ты чувствуешь, что не в состоянии говорить с ними, скажи, – велел отец, возвратившись на лодку. – Я попрошу их прийти в другой раз. – Он сидел у постели дочери и с жалостью смотрел на нее.
Мелантэ сняла со лба компресс. В ее глазах затаилась неизбывная тоска.
На лице отца, всегда казавшемся ей мудрым, остались следы драки; он вообще выглядел уставшим и каким-то пристыженным. Сострадание, казалось, превратилось в ноющую боль. Да, он не бог, но он любит свою дочь и заботится о ней. Он обязательно помог бы ей, даже рискуя собственной жизнью.
Мелантэ потянулась к отцу, и он обнял ее.
– Мне очень жаль, – пробормотал Ани.
– Ничего не поделаешь. – У девушки перехватило дыхание. – Я поговорю со стражниками, когда они придут. Папа, что мне сказать им об Арионе?
Ани отстранился от Мелантэ, пристально посмотрел на нее и вздохнул.
– Я не знаю, – помедлив, с грустью произнес он.
– Я хочу пойти и сказать им правду: они должны знать, что Арион спас меня. Но если Арей действительно так могуществен, это очень плохо. И еще я не совсем понимаю, почему Арион оказался на том корабле. Он говорил, что не хотел привлекать к себе внимание портового начальства, но я не могу разгадать, в чем причина. Почему, например, он не мог остановиться в доме своего друга, пока ему подыскивали бы другой корабль? – Мелантэ пожала плечами. – Там... там было много неясного. И его люди убили Аристодема. Это может навлечь неприятности на Ариона или его друзей.
– Его люди? – растерянно переспросил отец. – Я думал, Аристодема убили разбойники.
– Нет, – ответила Мелантэ. – Это был кто-то из людей Ариона. И я уверена в том, что они не рабы. Все они были вооружены. Я видела у них в руках ножи, но в одной из комнат были еще и копья. У Ариона были также и рабы, около дюжины. Три женщины по его приказу ухаживали за мной. Он сказал, что на самом деле они все принадлежат его другу, и, когда мы уходили, Арион отослал их обратно к хозяину. – Девушка ненадолго замолчала. Сейчас события прошлой ночи и утра казались похожими на сон – какие-то нереальные и слишком насыщенные эмоциями. – У него была каюта с коврами и серебряными лампами, – сказала она отцу, постепенно понимая всю странность, на которую поначалу не обратила внимания от переполнявших ее чувств. – Арион тоже отослал их другу. А еще у него были шелковые одежды, которые он велел им забрать, потому что они могли привлечь внимание. Рабы пытались уговорить его послать кого-нибудь с ним, чтобы слуга понес вещи, но Арион подумал, что это тоже будет слишком бросаться в глаза. Они все называли его «господин». Даже его друг.
– Ты в этом уверена? – спросил отец, нахмурившись и беря ее за руку.
– Да.
Теперь она тоже не на шутку встревожилась.
– Арион сказал, что все объяснит тебе. Честно говоря, он боялся, что ты не станешь ему помогать, если узнаешь всю правду. Я же твердила ему, что ничего подобного не произойдет, ты обязательно согласишься и будешь рад, если он останется с нами.
Ани грустно покачал головой.
– Мне очень хотелось бы помочь ему, милая моя пташка. Я еще надеюсь попытаться что-нибудь сделать. Может, нам удастся выручить Ариона. Ты сказала, что с ним был друг. Ты знаешь, как его зовут?
– Родон, – не задумываясь, ответила Мелантэ. – Он философ. Сначала он мне не понравился, потому что он... он не хотел, чтобы они уводили меня с корабля, боялся, что это привлечет внимание стражников. Родон говорил, чтобы Арион взял меня с собой на Кипр. Но сегодня утром он был очень приветлив и вежлив и сказал, что ты, должно быть, замечательный человек, раз произвел такое впечатление на Ариона. Он даже признался, что хотел бы встретиться с тобой.